Чрез тернии к счастью

По пути с Васьки удалось вытянуть только, что Оля выпила много таблеток, снотворных. Больше ничего он не знал.

2

Окончательно пришла в себя Оля на четвёртый день. Всё это время мама почти не отлучалась от дочери, только на пару часов ложилась на кушетку в сестринской, где ей позволяли отдохнуть, видя, что силы покидают мать, и она дремлет над дочерью. Состояние напряжённости, в котором пребывала мама девушки все эти трое суток, вымотало её полностью. И не смотря на довольно, не хлипкий, деревенский, склад женщины, она заметно сдала.

Очень тяжело матери видеть своего ребёнка в опасности, тем более, на волоске от смерти. Последние два дня Раиса Васильевна пыталась понять, что толкнуло её доченьку на такой отчаянный шаг.

Она корила себя, что не удержала дочь около себя, в деревне. Ведь родила пятерых, всех вырастила, не один не погиб когда было труднее, а сейчас… – «Она оказалась одна, без материной поддержки, без мужниной опоры…».

Первой заметила свекровь. Она подменяла на время у постели невестки, маму, пока та перекусывала тем, что принесла сватья.

Заметила лёгкое подрагивание ресниц. Подумала, показалось, и опустила взгляд на худую руку невестки, но, что-то почувствовав, опять подняла глаза на лицо и … – «Да, да, дрожат!» – радостно спохватилась свекровь.

– Ой! – Светлана Алексеевна сорвалась с места и выбежала из палаты в коридор, где сидя на стуле через силу жевала, доставая вилочкой из банки кусочки картошки, измученная, осунувшаяся мама Оли. – Рая, – замахала сватья рукой, – иди…, скорей…, проснулась.

 – И опять шмыгнула в дверь палаты.

Раиса Васильевна только успела поставить на соседний стул баночку, но не аккуратно и та упала на бок, и женщина побежала за сватьей. На шум у реанимационной палаты, от стола подняла голову дежурная сестра и, увидев суету в дверях палаты, пошла на шум. Подбежав к постели дочери, около которой уже стояла Света и показывала на невестку пальцем, Раиса Васильевна увидела полуоткрытые глаза дочери и дрожащие ресницы.

Взгляд дочери был направлен прямо, но с подходом матери к постели, взгляд опустился к ней.

– Ма-м-ма, – скорей не услышала, а догадалась мама по губам, это дочь узнала её.

– Доченька, – тихо выдохнула мама, наклоняясь и целуя дочь в щёки. На глазах почувствовала соль слезы и у самой глаза наполнились слезами, слезами горести и радости одновременно. Горести – потому, что её дочери пришлось пройти через такую беду, и радости потому, что дочка жива.