Чрез тернии к счастью

И о чём только думают? Останутся без детей, тогда задумаются.

– А ты, милая, подумай, подумай, – тётя Маня присела на краешек кровати, ближе к девушке. – Посмотри на него, к груди приложи, пусть соснёт титьку-то, глядишь, и откроется твоё сердечко.

– У-у-у, – донёсся не то вой, не то плачь, из-под упавшей правой щекой на сведённые ладони, головы. – Не хочу-у, не смогу-у. Дома узнают, выгонят, – доносились между всхлипами плача, слова-страдания девушки.

– Ну, как могут родители дитё с грудным выгнать? – тихо, несколько растерявшись, произнесла тётя Маня.

Две другие роженицы на своих кроватях лежали тихо, уже не стонали, прислушивались к волнующему разговору нянечки с другой их подругой и хоть не слышали всего разговора, но догадывались о его сути, искоса поглядывали на плачущую девушку.

– Они… строгие. Нас пятеро, – с трудом успокаиваясь от всхлипов, объяснила та. – Старшие женатые и замужем. Я и ещё младшая, остались. Они убьют меня, – опять в захлёб зарыдала бедная девушка.

Санитарка, что-то бурча себе под нос, подхватила швабру и пошла к ведру с водой, полоскать тряпку. А тётя Маня протянула руку, сколько могла дотянуться до плеча плачущей девушки, нежно похлопывая и поглаживая по вздрагивающей спинке, успокаивала плачущую:

– Не плачь, милая. Не надо. Тебе нельзя плакать. Молоко может пропасть. – А девушка, ещё больше рыдая, поднялась со стула и, придерживаясь за спинку кровати, а потом и поддерживаемая нянечкой, прошла к подушке и, взяв со спинки в изголовье, полотенце, уткнулась в него и села на кровать.

Нянечка, помогая молодой женщине лечь, приподняла её ноги, покрытые ниже колен больничной сорочкой и с которых спали на пол тапочки, на кровать, затем накрыла одеялом, подтянув его до плеч. Поправляя плачущей девушке голову на подушке, прошептала, как бы на ухо:

– Запомни одно, девонька. За свои ошибки в молодости, мы горько и тяжело рассчитываемся в старости. – Пригладила нежно волосы на голове девушки и добавила: – Ну, поспи, отдохни, – сама забрала грязное бельё и пошла из палаты вслед за Петровной, выходившей уже в дверь с ведром в одной руке и шваброй в другой.

2

– Михайлова! – заглядывая в дверь палаты и делая ударение на «о» в фамилии, позвала дежурная сестра роженицу, лежащую на кровати у окна. Девушка нехотя приподняла голову, услышав свою фамилию. – К доктору, – добавила сестра, увидев, что пациентка обратила внимание и сама прикрыла дверь плотней.