Пятьдесят оттенков хаки

В дороге их купе превращались в мини-парикмахерские и мини-кухни, где приводили себя в надлежащий вид и изобретали замысловатые рецепты. Здесь сводились счеты и давались незаменимые советы, обсуждались семейные драмы и разгадывались многоходовые служебные комбинации. В этих купе на свет появлялись произведения рукодельных искусств, кроились сплетни и зрели всевозможные заговоры. Не секрет, что именно по пути на службу рождались шедевры кулинарии и направления текущей моды, обсуждались вопросы государственной и местной политики, приходило вдохновение и плелись интриги.

Таковыми были, да и, чего греха таить, остаются ныне особенности гарнизонной жизни, и никому не под силу изменить хитросплетения многолетних устоев.

Мотовоз дал гудок и притормозил. Пассажиры встали со своих мест. В общем потоке к выходу потянулась и Маша. Когда она спускалась из вагона, Полунин подал ей руку и вежливо поинтересовался, чему будет посвящен новый фильм. «Надеюсь, не только испытателям? Мы ведь тоже не лыком шиты». «Кина» не будет», – усмехнулась Маша и уточнила, как найти командира.

В кабинете Семенова царили полумрак и творческий беспорядок. Полковник внимательно посмотрел на Машу и подавил беспокойный вздох. В его взгляде читались сожаление и досада, но в первую очередь – недоверие. Командира терзали сомнения.

– Я не вправе расспрашивать вас об истиной причине приезда – приказы командования не обсуждаются. Работы по вашему профилю, как вы понимаете, в части нет.

– Если честно, меньше всего я бы хотела работать на этой ниве. Проверки и придирки моего бывшего шефа замучают ваших подчиненных, что косвенно скажется на отношении ко мне.

Полковник согласно кивнул.

– Тогда штабным писарем. Работа несложная и…

– А нельзя в зал, где ракета?

– А какое у вас образование? Техническое?

– Филологическое, – смутилась Маша.

– Это что за «зверь»? – растерялся командир.

– Русский язык и литература.

– Тогда на ракету не стоит, – отмахнулся он и подошел к Маше вплотную. – Вы, случаем, не засланный казачок? Может, вас направили приглядывать за мной или как? Никак не пойму, зачем вы здесь?

– Да не диверсант я, а жертва обстоятельств! Сослана за острый язык, – честно призналась женщина.

– Такая головная боль, ясен перец, и мне без надобности: расшатаете штабную дисциплину и будете таковы – вы у нас, думаю, не задержитесь.