Фельдмаршал

Наутро кошмар внезапно закончился, так же как и начался. Когда стало совсем светло и далеко видно, они не увидели своей «морской армады», как шутливо окрестили они свою эскадру, а только кое-какие остатки от неё. Так они и вошли на следующий день в Фортский залив, стали чалиться в порту Лейта. И только тут, уже на берегу, они, гвардейцы, осмотревшись, увидели кучку потрёпанных своих товарищей, не более тысячи тех, что остались живыми.

Генри Клютен построил остатки своего войска. Гвардейцы выглядели жалко…

Он, понимая их состояние, распорядился устраиваться в казармах порта и отдыхать.

В этот же день он собрался на приём в Эдинбургский замок, к регентше.

– Капитан де ла Гарди, будете сопровождать меня в королевский замок! – приказал он Понтусу.

Понтус предложил ему, что надо бы взять ещё одного или двух офицеров: для представительности.

– Вот, хотя бы Антуана!

Клютен не стал возражать. Так они, Понтус и Антуан, попали в королевский замок Холируд, вход куда им, простым смертным, в иное время был бы закрыт.

Замок, мрачный и приземистый, возвышаясь серой каменной глыбой на вершине горы, невольно вызывал жутковатый трепет у всех, подходящих к нему по широкой дороге с каменными барьерами по бокам. Массивной стеной в проезжей башне и таким же массивным подъёмным мостом встречал он угрюмо всех, непрошеных и званых.

Этот замок видел многое за свою четырехвековую историю: и нашествие норманнов, и кровь убитых принцев, порою кровь королей тоже окрашивала стены и полы замка…

Пройдя подъёмный мост, они вступили во двор замка.

Везде на караулах, когда шли они по двору, затем по галереям, длинным коридорам, палатам, стояли шотландские мушкетёры, хмуро взирая на всех проходящих, казалось, подозревая каждого в недобрых намерениях против королевы.

Но вот они вошли вслед за Клютеном в большую палату, наполненную дворянами, лордами, баронами… На троне же, подле стены, на которой висели меч и щит как символ королевской власти, сидела женщина…

Понтусу, уже непроизвольно, по выработавшейся привычке оценивать людей по внешности, невольно бросились запоминающиеся черты королевы, выдающие что-то глубоко личное, её характер: возможно, тайна и для неё самой… Прямой длинный нос, высокий лоб, выразительные губы, и брови полукругом.

Серый чепец охватывал её лицо, как у монашки, холодный взгляд: смесь аскетизма с властностью. Она была похожа на своих братьев.