Фельдмаршал

Внизу, под этими холмами, расстилалась зелёная низменность, покрытая крестьянскими полями.

Была весна, начало мая. Тепло, с дальних гор дул прохладный ветер, здесь смешивался с влагою, что поднималась с недалекого моря.

Сидя верхом на коне впереди своих придворных и государственных чинов, Густав окинул взглядом собравшихся здесь, на холмах, упландских жителей, в основном крестьян.

Сюда его вынудили явиться, и с немалой силой, волнения вот этих крестьян. Волнение же началось из-за лишения священников церковной десятины, закрытия монастырей, жалоб духовенства… Вот они-то, священники, догадался он, и настраивали доверчивых людей на мятежные выступления.

– Чем вы недовольны? – спросил он крестьян. – Из-за чего подняли мятеж?.. Не подчиняетесь мирскому начальству!.. Не хотите жить в любви и покорности к Богу, по божеским законам!..

– Почему наших священников лишили десятины? – послышались выкрики из толпы. – И в чём виноваты монахи?!

– Монахи? – спросил Густав крестьян. – Ленивые монахи были для государства всегда бесполезными и вредными насекомыми! И я хочу вместо них предоставить вам лучших учителей!.

Но со всех сторон закричали:

– Мы желаем удержать наших монахов, которым сами даём содержание!

– А что они, монахи, делают? – спросил он их.

– Поют! И по ночам тоже! – крикнул кто-то из толпы.

– Они что – цикады? – ехидно спросил Густав крестьян. – А кто работать будет?..

Крестьяне сообразили, что попали впросак, закричали о другом, желая вывернуться, отыграться:

– Почему нам хотят запретить латинскую литургию и переменить прежнюю нашу веру?.

Густав усмехнулся, велел одному из придворных, хорошо знающему латынь, говорить по латыни с крестьянами.

И тот обратился к толпе на латинском языке.

– Этого мы не понимаем! – раздались со всех сторон крики.

– Если не понимаете, почему уважаете латинскую литургию? Ха-ха! – засмеялся Густав.

Народ безмолвствовал…

Густав же понимал, что строгость и какие-либо разумные доказательства бесполезны вот этим наивным людям.

Понемногу крестьяне успокоились. Густав распустил их, посчитав, что инцидент исчерпан.

– Поехали! – сказал он канцлеру Ларсу Андерзону, который сидел по правую сторону от него во время переговоров с крестьянами. – И вы тоже, ваша милость! – кивнул он головой архиепископу Магнусу Иоганнесу, сидевшему на коне слева от него.

В город он возвращался в хорошем настроении, шутил с архиепископом.