Фельдмаршал

Те, ущемлённые, затаили злобу, почувствовав в его лице опасность для себя, своего положения духовников, за свои доходы.

– Терпи, брат Олаус, терпи! – ободрил Густав его на их очередной встрече, когда Олаус рассказал ему, что прелаты натравливают на него прихожан. – Я тоже терплю!.. Этакую глыбу-то сразу и не сдвинешь!.. А надо!..

Вот это он осознавал, и глубоко. Не встать государству, не выжить, если не отобрать власть у католической церкви, часть имущества. Всего-то и не отберёшь!.. Она же, римская церковь, уже давно страшным злом встала на пути у государства, народа… Сама никуда не идёт и другим не даёт, давит всякую живую мысль…

И он решил подрубить, прежде всего, корни у доминиканцев, у доминиканского ордена.

Но сделать так, чтобы они сами очистили свои ряды от смутьянов. И он вызвал к себе аббата доминиканского монастыря Мартена Скитта, зная его как совестливого и порядочного.

– Падре, я поручаю тебе осмотреть все монастыри: проверить, послушны ли иноки Богу и монастырскому начальству… Вразумил бы их в том…

Настоятель выполнил его поручение.

– Есть праведные, но мало таких, – стал рассказывать он, вернувшись из поездки по монастырям.

Сказано это было с горечью. Он, настоятель доминиканского монастыря, увидел особенно удручающее состояние среди монахов своего ордена.

– В Вестеросе аббат Роберт, сам он из Норвегии, открыто подстрекает далекарлийцев к мятежу!..

Густав поблагодарил его за помощь в наведении порядка среди монашествующей братии.

И буквально на следующий же день он отрешил своим указом аббата Роберта от места. Послал своего порученца в доминиканский монастырь: пригрозил монахам, что выгонит их из государства, если они будут и дальше подстрекать народ к мятежу.

В ответ на это доминиканцы зашумели, возмущаясь вмешательством светской власти, короля Густава, в дела Церкви, ордена… Кричали много, что для очищения своих рядов им вверена самим папой инквизиция…

Видя, что эти меры не подействовали, канцлер, по заданию Густава, сделал опись доминиканского монастыря и закрыл его.

Монахи пошли побираться по городу, за подаянием… Но горожане Стокгольма, принявшие евангелическое учение, уже не терпели этих тунеядцев.

И Густав с удовлетворением отметил, что учение Лютера уже дало плоды.

Мартен Скитт сообщил ему, что монахи стали покидать монастыри, жениться…

– И самое удивительное – принялись честно трудиться!..

Что, вообще-то, больше всего озадачило его.