Ружья и голод. Книга первая. Храмовник

 – С вами поедет еще один.

– Кто? – вскинул брови Белфард.

– Моран.

«Если и есть в мире книга, описывающая всех паразитов на земле, Моран в ней точно описан как самый навязчивый. Так этот клещ вцепился в мою мошонку и не отпускает ее уже шестьдесят проклятых лет!»

Превосходительство отвел Белфарда подальше и перешел на шепот.

– Он не должен знать цель вашего похода.

– Как же мы ее скроем, если этот ублюдок развесит свои уши? – удивился трибун. – Да он не будет спать, лишь бы не пропустить то, о чем мы говорим.

– Я не знаю, – отмахнулся Его Святейшество. – Придумай что–нибудь. Моран в мои планы не входил.

«Я уверен, что он не входил в планы самого Бога, но что-то в небесной канцелярии в тот день пошло не так, и кто–то решил погадить Мораном сверху».

– Что ж, буду импровизировать, – с иронией отозвался Белфард. – Может, случайно толкну его с обрыва, кто знает?

– Убийство брата без должных причин страшный грех, – строго ответил Превосходительство. – Такие шутки тут неуместны.

«Я шут, но сейчас я не шутил».

– Седлай лошадь и по пути загляни в арсенал, – уже в полный голос продолжил Превосходительство. – Запасись всем необходимым. Остальные уже там. Провизию в поход я также распорядился доставить туда же из кухни.

Белфард взял лошадь под узды и прошел мимо Серафима.

– От вольнодумства до ереси один шаг, трибун. Ты встал на сторону не того человека. Что-то здесь не так, и я уверен, ты тоже это почувствовал. Если ты захочешь что-то сказать, сообщи об этом Морану.

«О, я обязательно сообщу Морану, чтобы тот шел на хрен».

За спиной трибуна возобновилась ругань.

Подойдя к арсеналу, он привязал Золотце к ограде. Здесь же мирно щипали траву еще четыре скакуна. Внутри его уже ждали. Калавий, Бомо и док Хобл были в полной экипировке. Моран стоял в стороне и смотрел в пол, пока капеллан буравил его своим взглядом, закусив кончик трубки во тру.

– Опаздываешь, – бросил капеллан.

Белфард его проигнорировал.

– А вот и наш трибун! – интендант Кребс всегда был в хорошем настроении. – Поздравляю и выражаю тебе свое почтение. Первый трибун в Ордене, кто бы мог подумать! Твои гостинцы на столе. Три десятка патронов для револьвера, столько же ружейных, собственно, сам револьвер и винтовка, и кое-что по мелочи – ружейная смазка, кремень, спички, табак, фляга с водой и тарелка с приборами. Веревка и котелок у вас общие, их уже забрал Бомо.