Вторжение в Московию

Затем он подпоясался верёвкой, случайно попавшей ему под руку. Ну, точь-в-точь как крестьянин, когда подтягивает свой зипунишко ветхий.

Он сразу заметил, что гетман обеспокоен чем-то. И этим неспешным одеванием тянул время и видел, что тот изводится от нетерпения. Так он приучал его уважать себя.

Следом за Меховецким в горницу вошёл пан Будило и тоже выглядел серьёзным, что было необычным для него, беспечного, всегда навеселе гусара.

И тут же в горницу ввалился Пахомка. Ему, должно быть, сказала Агашка о гостях у царя.

И он с порога забубнил о том, о чём тревожился и говорил всегда не к месту.

– Скорой зимы, государь, не жди! Слякоть, грязь будет до самой Казанской![34 - Праздник Казанской иконы Пресвятой Богородицы – 22 октября (ст. стиль).] На Лампея[35 - День Евлампия (Лампея) – 10 октября (ст. стиль).] рога у месяца кажут на полдень!

– Да оставь ты! – отмахнулся от него Матюшка.

– Государь! – заговорил Меховецкий с озабоченным как никогда лицом; таким он становился, если действительно происходило что-то важное.

 – Тула пала!..

Он мог бы не говорить больше ничего.

– Отступать немедля! – вдруг прорезался твёрдый голос у пана Будило. – Уносить скорее ноги! Пока им не до нас, не до погони!

«Как же так!» – пронеслось в голове у Матюшки. Он моментально забыл, что он царь, великий князь. Он был настроен идти на Москву, а тут приходится бежать из какой-то Крапивны… И страх, и жалость, и злость неизвестно на что-то – всё забродило в нём, противилось чему-то, тянуло к тому, что было впереди.

Вот только, представлял он себе, нужно обойти Тулу, а там города сдадутся на его милость.

Страх взял своё, тот самый страх. Его, казалось, в нём не было уже давно. С тех пор как он поверил в каббалу, открыл смысл чисел, их тайну, гармонией повеяло нездешней на него, мир ясным стал. Нашёл он в нём и место для себя. Оно по праву его, открытие его, а не какого-то там Меховецкого… Сейчас не знал он, что каббала сулит ему, указывает или какими бедами грозит.

Ох! а как это нужно было ему знать именно сейчас, сию секунду, каждое мгновение. Но нет времени разгадывать код тайных чисел. После Сёмина дня он сбился с чего-то и понял, что уже нельзя вернуться опять в начало.

Страх подстегнул их, и его полки бежали из-под Тулы. Скорее туда, на юг, в Орёл, затем и дальше покатились гусары, казаки, а к ним примкнули государевы служилые. Не знали только они, что Шуйский и не думал преследовать их.