Смутные годы

Сам же князь Данило ходил не так давно в любимцах у Бориса Годунова. Он, средних лет, уже полнеющий, был высокий ростом и внешне броский.

– Мы Григория Леонтьевича не отдадим! – пьяно выкрикнул Барятинский и повёл широко руками, словно хотел защитить находящегося сейчас где-то далеко от них Валуева. – Гетмана прижмём – побежит к Смоленску! Ха-ха-ха!

– Якоб Пунтосович, а каков гетман как противник? – поспешно спросил Андрей Голицын генерала, чтобы отвлечь его от того, что происходило в шатре: ему было неловко за своих…

За столом все сразу замолчали и обернулись в сторону генерала.

Де ла Гарди пробежал взглядом по лицам воевод, невольно сравнил подтянутого и подвижного Жолкевского с ними, русскими воеводами: широкими в поясе, бородатыми и от этого выглядевшими дремучими.

– В сражениях ещё никому не удавалось нанести ему урон… Под Валмером в столкновении с польской армией удача отвернулась от шведов, и я попал в плен вместе с генералом Карлом Гилленгиёльмом. И там пробыл два года. Гетман как мог поддерживал меня всё это время.

А на прощание, в знак расположения, он подарил мне рысью шубу. Я же собираюсь отдарить его собольей. Как говорят у вас: долг платежом красен!.. Вот я и полагаю, что завтра мы пленим его! Для этого я и приготовил соболью шубу!

В шатре все громко засмеялись.

– Дмитрий Иванович, ты счастливый человек! – с пафосом воскликнул де ла Гарди.

На лице у Шуйского мелькнула самодовольная улыбка.

«Попался, клюнул! На такое-то!» – удивился и мысленно усмехнулся де ла Гарди.

* * *

Чтобы не вызывать подозрений у Валуева, на шанцах под острожком жолнеры поделали чучела из веток и конопли. Не стали прекращать они и земляные осадные работы, возились с ними только для видимости. Уходящие с гетманом роты снялись с позиций и присоединились к нему.

Из лагеря полки выступили тихо, без барабанного боя, со свёрнутыми знаменами. Они прошли по Можайской дороге вёрст пятнадцать, свернули на север и двинулись по какой-то глухой лесной дороге. Жолкевский ехал в крытой повозке вслед за полком Януша Парыцкого.

За ним шёл гусарский полк Струся. Далее двигался Зборовский с тушинцами, две сотни ногайских татар Урусова. С большой массой конных был Ураз-Мухаммед. Затем шёл отряд Ивана Салтыкова и донские казаки с Заруцким. Позади всех тащились пехотинцы Людвига Вейера с двумя фальконетами и всё больше и больше отставали, чем дальше уходило войско.

Когда наступила короткая июньская ночь, войско прошло более половины пути.