Смутные годы

Скажи правду, чтобы народ не сомневался более!»

– Об этом спросили бы его самого… – сказала Марфа и негромко, но гневно бросила толпе: – Посмели бы?!

Она презрительно оглядела притихших людей, повернулась и пошла назад к монастырю.

Толпа на мгновение замерла. Затем люди очнулись, заулюлюкали, подхватили за ноги труп и выволокли его на Лобное место. Следом подтащили труп Петьки Басманова и бросили рядом…

* * *

Давно это было и в то же время, кажется, будто вчера, хотя уже прошло четыре года.

Он поднялся с лавки, тряхнул плечами, словно сбрасывал воспоминания, прошёлся по избе, в которой устроил свою ставку вот здесь, в деревеньке под Иосифовым монастырем.

Ночью Валуева разбудил его холоп. Григорий поднялся, накинул кафтан и вышел из-за занавески.

У порога избы стоял Тухачевский.

– Зачем тревожишь среди ночи? – недовольно проворчал Григорий, насупив брови.

– Перебежчики из монастыря, важные вести, – ответил сотник и виновато отвёл от него взгляд.

– Веди! – бросил Григорий.

Тухачевский вышел и тут же ввёл в избу троих служилых. Один из них, среднего роста, худощавый, с острым носом и глубоко посаженными невыразительными глазами, держался уверенно. Судя по одежде, он был городовым боярским сыном. Два других, похуже одетые и не такие смелые, встали позади него, как будто прикрывались им.

– Кто такие?! – строго спросил их Григорий.

Уловив, как испуганно вздрогнули от его окрика те, что жались позади, он молча усмехнулся: «Как куропатки!»

– Люди митрополита Филарета, – ответил остроносый.

– Так Филарет в монастыре, у Рудского?! – удивлённо вскинул брови Григорий.

– Да, там… И другие бояре из Тушино…

От этой новости Григорий на минуту задумался.

– Почто здесь оказались?! – сердито повысил он голос, чтобы испугать тушинцев и заставить проговориться о цели побега.

Но остроносый не смутился, спокойно ответил:

– Филарет послал предупредить: поляки упали духом, караулы не несут, ругаются.

Он посмотрел на Тухачевского, как будто искал у того поддержки в искренности своих слов. Натолкнувшись на его равнодушный взгляд, он снова обратился к Валуеву:

– Завтра вечером уходят из крепости.

– Всё? – спросил Григорий его.

– Да, – кивнул тот головой.