Смутные годы

Они заканчивали приготовление к встречному угощению по случаю приезда матери большого воеводы, дня Архангела Михаила и дня рождения князя Михайло.

Елена Петровна переоделась у себя, в отведённой для неё комнатке, и вышла в палату в каптуре и смирной вдовьей телогрее[1 - Телогрея – старинная русская женская распашная верхняя одежда, длинная, обычно с откидными рукавами.]. Она прошла во главу стола и села в кресло. Высокая ростом, в длинной телогрее, она держала стан прямо, что подчёркивало всё ещё статную её фигуру.

Не было заметно на лице у неё и белил, тем более румян, чем славилась, грешила боярская среда. У неё были такие же, как у сына, большие выразительные глаза и строгие черты лица, за которыми угадывался твёрдый характер. Светлые, дугой, красивые густые брови, прямой нос и губы с изящной чёткой линией делали всё ещё привлекательной её, несмотря на возраст.

Она немного откушала, поговорила с гостями и поднялась из-за стола, когда заметила, что воеводы начали дотошно обсуждать какие-то свои дела и совсем забыли о ней.

– Пора мне и честь знать! Воинские разговоры – не женское занятие! Вы обойдётесь тут уж как-нибудь без меня!..

На следующий день князь Михаил зашёл после заутрени к матери, на женскую половину терема.

Елена Петровна приняла его в маленькой горенке, рядом со спаленкой, где комнатные девки убирали стол после завтрака боярыни.

– Меланья, иди, – велела княгиня старшей комнатной девке. – Я уж тут сама, коли надо будет.

Она поцеловала сына в лоб, усадила подле себя, внимательно, с любовью, но строго оглядела.

– По дому-то, чай, соскучился?

За год, что она не видела сына, он похудел и от этого, казалось, вытянулся ещё выше ростом. На лице у него появились суровые складки, взгляд стал спокойным, глубоким. Исчезла у него и былая юношеская суетливость, тревожившая её, когда он начал вдруг быстро взрослеть.

– Ох и не говори, матушка! – невольно воскликнул князь Михаил. – Как там Александра-то?!

– Всё думает и молится о тебе.

В заступницы Богородицу призывает. Ждёт тебя, все глаза выглядела. Каждый божий день спрашивает: «Да когда же приедет, скоро ли?..» А что я отвечу, коли самой то неведомо!

– Скоро, матушка, скоро! Вот откроем на Москву дорогу, так и приеду!

Он встал с лавки и заходил по горенке.

– Государь пишет, на столицу зовёт… Дары великие уже готовы. Ждут нас доподлинно!

– Ох, Михайло, Михайло! – с озабоченным выражением на лице заговорила Елена Петровна.