Смутные годы

 – Михайло, тебе плохо?!

К Скопину торопливо подбежал Воротынский:

– Михайло, что с тобой? – Поняв, что тот без сознания, он наклонился над ним и легонько похлопал его по щекам: – Михайло, да очнись же!

Князь Михаил приподнял грузные веки. Вяло ворочая языком, спросил: «Что со мной?..»

– Расступитесь же! – испуганно взвизгнула Александра, прорываясь к мужу сквозь кольцо князей.

– Лекаря, немедля лекаря! – громко, в голос, вскрикнули Головины.

– А ну, давай, держись за меня! – запыхтел Воротынский.

Он подхватил было Скопина под руки, но не в силах был даже сдвинуть его с места и закричал на растерявшихся князей: «Да помогите же!»

Скопина подняли и усадили на лавку. Он открыл было рот, хотел что-то сказать, но у него горлом и носом хлынула кровь. Его тут же быстро уложили на лавку. В суматохе забегали дворовые, стали прикладывать холодные тряпки к его одутловатому, сизого цвета лицу.

Кругом в палате шёпот, охи, вскрики женщин…

Александра, склонившись над мужем, всхлипнула, и её губы зашептали нервно и жалко: «Мишенька, Мишенька!.

Она была ещё такой юной, что не умела даже горевать.

– Иван Михайлович, отвези меня домой, – тихо попросил князь Михаил Воротынского, сжимая в дрожащей руке холодные пальцы жены.

– Нет, нет – в Чудов! – криком вырвалось у Воротынского. – К монахам! Там хворь изгонят – поставят на ноги!.. Да где же кони?! – в негодовании загудел он.

– Здесь, здесь уже! – влетел в палату запыхавшийся дворецкий с холопами.

Четверо дюжих холопов с трудом подняли Скопина на руки и вынесли из палаты. Вслед за ними гурьбой двинулись гости.

В тесных дверях князь Дмитрий столкнулся с Екатериной и зашипел ей в лицо:

– А ну, скажи – твоё ли это дело?!

– Нет… Это не моя рука, – прошептала Екатерина, и её голос дрогнул.

– А чья-а?!

Она ничего не ответила. Только на лице у неё мелькнула какая-то загадочная, растерянная и одновременно смущённая улыбка.

Князь Дмитрий изумился: впервые в жизни увидел он такой свою жену… Екатерина!.. Его Екатерина была растеряна и смущена!..

В Чудовом монастыре через неделю монахи беспомощно развели руками, когда испробовали все свои средства. Кровотечение они остановили, но не смогли больше ничем помочь князю: тот таял прямо на глазах. И по совету де ла Гарди Елена Петровна забрала сына из монастыря и привезла домой.