Смутные годы

Весь обряд крещения мелькнул для князя Михаила как одно мгновение. Он же готовился к немалому испытанию и замешкался, когда они остановились. Так что тётка даже легонько подтолкнула его локтем: дескать, проснись, князюшко…

Кумушки, помощницы крестницы, распеленали младенца, и Екатерина передала его князю Михаилу.

Князь Михаил осторожно взял на руки крохотное и беспомощное существо, шагнул вперёд и на вытянутых руках вручил его дьякону. Тот ловко подхватил младенца, подошёл к крестильнице и отдал его протопопу.

Протопоп принял младенца и окунул его в купель со словами: «Крестится раб Божий Алексей в царство Христово земное! Аминь!»

Младенец отчаянно заголосил, напуганный внезапным погружением в воду. Но не успел он как следует вякнуть, как снова оказался на руках у Екатерины, и кумушки сноровисто опять запеленали его.

Протопоп окропил всех святой водой и поздравил Воротынских с крещением сына. Князь Иван Михайлович и Ульяна поцеловали у него руку. И все, весьма довольные собой, покинули церковь.

Всё остальное происходило уже в хоромах Воротынских.

Князь Дмитрий уселся за стол рядом с братом Иваном и как-то сразу растерял беспечность, с какой смотрелся вот только что в церкви, стал серьёзен.

Борис Лыков же, до ухода к Скопину в Александровскую слободу, тоже нёс службу по росписи у ворот, только у Спасских Кремля. И в осадное время он спокойно жил в своих хоромах, как и Дмитрий. Но если Лыкова это особенно не трогало, то князя Дмитрия весьма задевало.

«Ивану проще, – покосился он на брата, сидевшего рядом за крестинным столом. – Он один, у него нет Екатерины…»

За столом тем временем Головины начали громко славить Скопина.

– В осаде, в голоде, полки сидели, – почему-то стал оправдываться перед ними Иван. – Ходили приступом на Тушинского вора!..

– Ума не много надо: в Кремле, в хоромах, просидеть, – насмешливо поддел его Семён.

Иван возмутился, выпалил:

– В Москве полки не ели хлеба зря!

«Зачем они так?» – подумал князь Дмитрий, но брата всё же поддержал:

– Москву посильно защищали…

– И что, освободили? – язвительно бросил Семён.

– Без помощи осадного войска не смог бы князь Михайло сделать то, что сделал, – возразил ему Дмитрий. – Не так ли, Михайло? – спросил он племянника, едва повернув голову в его сторону, чтобы показать этим своё пренебрежение ему.