Преодоление

Там замелькали заступы: пахолики и жолнеры стали засыпать ров…

В этот момент к нему подошёл с подкреплением Пожарский. Он переправился через реку, оставив своего коня на другом берегу и пешим пришёл сюда, на позиции. За ним тенью следовал Фёдор с боевыми холопами.

– Вон видишь того! – показал Кузьма Пожарскому на ров, захваченный у них поляками.

– Кого? – не понял князь Дмитрий его.

– Да вон того! Что сидит на валу! Приглядись!.. Это же Ходкевич!..

– Да-а! – удивился князь Дмитрий, тоже узнав крупную фигуру литовского гетмана.

Он как-то и не подумал даже, что тот может вот так открыто появиться на передней позиции. Сидит там, на валу, и что-то жует… «Смел, однако!» – мелькнуло у него, хотя он сам тоже находился здесь же, в первых рядах дерущихся.

Вот пахолики и жолнеры засыпали ров, и там, где был гетман, началась какая-то подвижка среди его войска… Похоже, конные, гусары, готовились к атаке.

И тут слева, на дальней стороне позиций войска Пожарского, послышался шум.

Он нарастал… А вот и причина его. Там появились конники, казаки, сотни, много сотен.

И князь Дмитрий понял, что это от Трубецкого. И они ударили по позициям гетмана. Но Ходкевич устоял, затем гайдуки пошли в атаку. Несколько раз пытался гетман прорваться к реке, за которой маячили высокие белокаменные стены Кремля.

В этот день Ходкевич так и не смог прорваться к реке со стороны Замоскворечья. С потерями, и большими, он отказался от своего намерения.

Они же, ополченцы, выдержали натиск гетмана, затем другой и третий.

Казаки Трубецкого захватили у гетмана четыре сотни возов, с кормами. Эта новость разнеслась по таборам и лагерям под всеобщее ликование.

Князь Дмитрий ожидал, что Ходкевич попытается как-то отыграться. Прорываться в Кремль, к голодному гарнизону ему было бессмысленно. Значит, он рискнет отбить обозы. Но это было уже невозможно. Обоз частью растащили, частью он оказался за валами и рвами, в казацких таборах.

Так прошло три дня в ожидании действий гетмана.

На четвёртый день дозорные донесли, что гетман свернул лагерь и пошёл от Москвы прочь, на запад. В тот же день лазутчики донесли из-за стен, что там от гетмана получили послание. Ходкевич писал пану Струсю, что уходит. Но он обещал вернуться. Соберёт снова продовольствие и вернётся.

На совете у Пожарского было принято решение: до нового прихода гетмана укрепить все слабые места, вырыть ещё два рва на пути к стенам Кремля.