Преодоление

А вот когда дело дошло до казны, тут всё пошло в обычную протяжку. Собрать хотя бы маломальскую казну так и не удалось.

Заруцкий обозлился.

– Давай, Антип, опять в полюдье! – зазвенел его голос в воеводской палате, в которой он устроился вместе с Бурбой. – Драть с них надо! Сами не дадут!.. Но, Антип, города не трогать, что признали царевича!.. Пока не трогать! Хм! – зло усмехнулся он.

– И куда же идти-то? – озадаченный его отношением к признавшим их, спросил Бурба, хотя и знал Заруцкого хорошо. Он замялся, но всё же сказал: – Не трогал бы ты посадских-то, вообще…

– А чем кормить казаков?! Шесть тысяч ртов! Скажи на милость! Святоша!.

Бурба нахмурился, смолчал.

Войску нужно было пропитание. И не грабить они не могли. Понимал он также, что они сами же восстанавливают против себя города.

Казаки стали роптать, не получая ничего из обещанного им перед уходом из подмосковных таборов. Для содержания такого войска, с каким Заруцкий ушёл из-под Москвы, нужны были большие средства.

Глава 4

Освобождение Москвы

В Ярославле получили известие от Дмитриева, что тот пришёл двадцать четвёртого июля, на день памяти Бориса и Глеба, под Москву, встал укреплённым лагерем у Петровских ворот. На пути к Москве был уже и Лопата-Пожарский с семью сотнями смоленских конных боярских детей. От него князь Дмитрий получал почти ежедневные донесения, что он двигается без задержек.

Теперь подошло время основных сил ополчения. Не стали ждать, когда под Москву придёт Лопата-Пожарский. Торопило время: на подходе к Москве были полки Ходкевича. И двадцать восьмого июля, на день Смоленской иконы Божией Матери «Одигитрии», они выступили из Ярославля по направлению к Москве.

Пройдя со всем войском с десяток вёрст от Ярославля, князь Дмитрий подозвал к себе Хованского и Минина.

– Иван Андреевич и ты, Кузьма, ведите полки до Ростова! – приказал он им.

Он попрощался с ними, пришпорил коня и поскакал со своими боевыми холопами в голову войска. Вот мелькнули последние из его людей, скрылись из виду. И на лесной тенистой дороге, сырой после недавнего дождя, стало вроде бы не по-летнему свежо.

Проводив взглядом князя Дмитрия, Кузьма невольно вздохнул. За последнее время он привык к Пожарскому. И сейчас без него сразу стало пусто и, если откровенно признаться, скучно.