Преодоление

И не только из-за казачества, товарищества по «кругу», в чём он всегда чувствовал фальшь, и не верил в «круг»… В то же время он чувствовал себя сейчас подвешенным, без опоры, не знал, что делать дальше. И от этого нервничал необычно для него.

– Мы пойдём в другое место, – тихо, но жёстко сказал он так, когда не хотел никому раскрывать своих планов.

Она уже знала эту его черту и промолчала, положившись на него.

* * *

Наутро Бурба с казаками осмотрел на воеводском дворе стоявшие там колымаги. Они были старыми, ветхими.

Марину и кормилицу с ребёнком усадили в одну колымагу. Туда же залезла и пани Барбара. Дамы Марины устроились в другой колымаге, а дворовых девок разместили на телегах.

– Пошли, трогай! – подал команду Заруцкий.

Впереди двинулась полусотня казаков, с Бурбой во главе. Затем пошли телеги с царским барахлом. И только за ними выкатились за ворота воеводского двора колымаги.

Заруцкий поехал рядом с первой колымагой, поглядывая, всё ли в ней в порядке, удобно ли разместилась Марина. Проехав некоторое время рядом с той стороны, где сидела она, он слегка поклонился ей, сказал:

– Государыня, меня ждут дела! – И направил коня вперёд, куда уже ушёл с казаками Бурба.

Он догнал Бурбу, поехал рядом с ним во главе дозора. Рассеянно поглядывая вперёд, он стал раздумывать о последних событиях, о Марине и вообще о том, что же ему делать дальше-то. Порвав сейчас с Трубецким под Москвой, он понимал, что дороги назад теперь нет.

Путь до Михайлова оказался утомительным по ухабистой грязной дороге, которую развезло от поливающего несколько дней дождя.

– Ну, слава богу, перестал, – проворчал Бурба, когда выглянуло солнце.

Но грязь так и не успела высохнуть. Они только-только выехали из Коломны. И их колонна еле ползла из-за тяжелых и неуклюжих колымаг. Тащились они медленно, ужасно медленно, вот-вот, казалось, опрокинутся. И все окажутся в грязи… А в колымагах охи, ахи, вскрики!.

Больше в этот день приключений у них не было.

К Михайлову они подошли уже поздно вечером. Михайлов – городишко небольшой. И крепость тоже есть, стоит над речкой Проней, на правом берегу её, изрезанном глубокими оврагами. Да нет же! Тут одна лишь крепость, и рвом обнесена. В окружности будет саженей триста.