Преодоление

Вскоре они скрылись из вида.

Князь Дмитрий оживился, проводив родственника, и пошёл с Биркиным к съезжей избе. Там у них было достаточно других дел.

Прошло полторы недели.

В полдень, когда Пожарский и Биркин разбирались с войсковыми будничными нуждами, в приказную заскочил Кузьма.

– А-а, вот и он сам! – сказал князь Дмитрий.

Он только что собирался послать за ним.

– Дмитрий Михайлович, здесь гонец! – выпалил Минин. – Из Ярославля!..

Пожарский насторожился, ожидая неприятностей.

– Князь Лопата занял Ярославль! – выждав несколько секунд, чтобы произвести эффект, вскричал Кузьма.

– Зови, зови гонца! – обрадовался этому известию князь Дмитрий.

В избу впустили гонца. И тот сообщил, что Лопата-Пожарский, заняв Ярославль, переловил там казаков Заруцкого и посадил в тюрьму.

– Ну, слава богу! – перекрестился Биркин.

Гонца отпустили.

Решено было выступать немедленно, не ждать казанцев, Биркину же ехать туда, в Казань.

Настало время выходить в поход всем ополчением.

* * *

Подошёл март. Стало чаще появляться солнце. Морозные дни ушли в прошлое. От этого и настрой у служилых оказался иной.

Ополчение Пожарского двинулось вверх по Волге, зимником. Их санный обоз растянулся на несколько вёрст. Везли продовольствие, пушки, запасы зелья и корма для лошадей. Конные шли отдельно сотнями. Часть пеших ехала на подводах. На подводах ехали и пушкари. Но многие ратники тащились пешими.

В войске уже все знали, что Суздаль заняли казаки Андрея Просовецкого.

В первый день ополчение покрыло расстояние только до Балахны.

К городу они подходили уже в сумерках. Балахна стояла на правом низменном берегу Волги. И они увидели её только тогда, когда уперлись в низкие крепостные стены, обозначились посадские избёнки…

Здесь, в Балахне, войско разместили на ночлег. Ратных распределили на посаде: по избам, тесно, но в тепле.

Князь же Дмитрий и Минин въехали в город в сопровождении своих холопов и стрельцов. У съезжей избы они спешились и вошли в неё. В избе тускло горел жирник, стоял полумрак. За столом сидели два человека. Их лица неясно обозначались в полумраке. Приглядевшись, князь Дмитрий узнал Матвея Плещеева. Рядом с ним сидел какой-то незнакомец, оказался местным городским старостой.

Они поднялись с лавки.