Солнцепровод. Подпольные мужички – 4

Я всем, кто хоть что-то новое и опасное для моего бизнеса придумает, лучшие условия для работы, – лаборатории, институты, денег немеряно – делайте! Двигайте нас вперед. Но, чур, не мешайте процветать моему бизнесу. Пока есть нефть и газ, пока я на них зарабатываю, ваши разработки останутся на уровне опытов.

– Это нечестно!

– Ну почему же, профессор! Кое-что мы пустим в жизнь, кое-чему дадим ход. Во всех журналах, на всех каналах раструбим – смотрите, как это хорошо. Щупайте, как это технологично! Щелкайте языком – нам бы так.

– Ну что, – исподлобья шепнул премьер профессору, – съел?

– Чему радуешься, идиот?

– Честно я поступаю, дорогой мой профессор, или не честно, это мне решать! Потому что у меня есть средства так делать, и я так делаю. Вот когда у вас, профессор, будут такие же возможности, как у меня, как у всех нас, тогда вы будете решать – куда и как идти всему человечеству.

– Они вам этого не простят.

– Вы что же, думаете, я не понимаю значения ваших исследований? Не понимаю, где бы мы все были сейчас, если бы не наши тормоза? Сорок лет назад космическая отрасль была на подъеме. Она могла в корне перестроить жизнь на земле, решить проблему с голодом! Да и не только с голодом. Ура! Но… Мой бизнес понес бы потери. Еще к концу двадцатого века углеводороды бы исчерпали себя. Я вложился в отрасль.

Я слежу, тщательно слежу, где и кто придумал что-то, что нанесет ущерб моему бизнесу. Нашел – оценил – куплю.

– Не все продается, сеньор Мюль Лер!

– Согласен, профессор. – Хомячок расплылся в очаровательной улыбке. – Есть на земле чудаки, которые так считают. Но ведь вы-то продались?!

– Ну… я… мне до сих пор стыдно.

– Нет, профессор! Вам не стыдно! Вы правильно просчитали – продавшись мне, очень кстати задорого! вы смогли делать свое дело во имя, как вы любите повторять, человечества. Потому что хорошо понимали, – то, что может навредить мне и не продается, будет уничтожено в зародыше! Для того и сидит здесь, рядом с вами, третий вице-премьер, и ждет свой кусок хлеба. Не морщитесь, уважаемый профессор! Мы все в одной лодке и все одинаково мерзки. Я, он, он.