Солнцепровод. Подпольные мужички – 4

– Для главного налогоплательщика страны компании «Oil&Gas», – важно, словно он стоит перед многотысячной толпой бессловесного народа, произнес премьер.

– Но-но! – погрозила пальчиком лисья мордочка. – Во-первых, ты не на трибуне. И, вообще! Здесь все свои, не надо нам врать!

– Мистер Течь Ин! – приподнялся в кресле премьер. – Я вам не… – премьер содрогнулся под строгим взглядом Течь Ина, погасил случайную прыть и доложил. – Мы подготовили распоряжение правительства, Президент утвердил! Там белым по черному, тьфу ты! черным по белому сказано: «безвозмездно» и в бессрочное пользование на пятьдесят больших лет! Вот.

– А ты? – перебила лисья мордочка. – А шайка твоя вот эта? – ткнул пальцем в каждого вице, а сам хозяин сколько бабла от нас схапали? А? Вы сами почему не безвозмездно?

– Товарищ мистер… – задохнулся слюной премьер, – господа! Ну, нельзя же так работать! Мы же вам… мы же народное достояние… разбазар… а вы нам что?

– Ха-ха, – заржала лисья мордочка и похлопала Хомяка по коленке.

Премьер обиделся, надул щеки и уставился в сверкающую крышку стола.

– Слово «безвозмездно» из доклада убери, – буркнул Орковичу.

– А я его и не вставлял, – признался немного громко, чтобы все нужные слышали, Оркович. И тут же пожалел о своей ошибке.

– Давай, лей елей со всех щелей да поскорей, – разрешил вальяжный сеньор Мюль Лер. Он плоховато знал язык этого народа, старательно учил его, и к месту и не к месту вставлял каждую новую разученную фразу.

Оркович поклонился в его сторону и, преданно глядя в глаза Хомячка, продолжил.

– Для передачи компании «Oil&Gas»… на оговоренных условиях, – кивок в сторону премьера, – Колым… Камчат… Кувырк… – докладчик судорожно перекладывал бумажки на столе, выискиваю трудно-выговариваемое название. – Ковырялкинского, ух, – вытер мгновенно вспотевший лоб рукавом, – месторождения.

– Поздравляю, товарищи, – поднялся мишкоподобный премьер Бёриш.

– Да, сядь ты! – махнул ему лисья мордочка. – Камеры уже выключены.

– Все? – еще раз обиделся премьер.

– Все! – и опять раскатисто засмеялся.

Смех волнами покатился по залу заседаний.