Прикосновение

Он с наслаждением, но грубо, ласкал горячую грудь, жадно ловил ртом возбуждённые соски, стараясь прищемить их губами, целовал взасос вишнёвые губы и входил, очень мощно входил в эпицентр наслаждения, едва не к голове заворачивая ноги, звонко шлёпая животом о её бесстыжие ягодицы, теряя, тем не менее, связь с пульсирующей реальностью.

Он явно ошибся. Не может, не способна Жанна так цинично играть с доверием, с сокровенными чувствами, с верой в неприкосновенность и девственность любви.

Удивительное явление – вера.

Генка и на этот раз поверил в то, что свидание жены с тем мужчиной было случайностью, эпизодом, в котором она играла роль невинной жертвы. Она осознала, поняла, она с ним.

А может, и вообще ничего не было!

Теперь он не был уверен в том, что там, в кафе, была именно Жанна. Такая жаркая схватка не может быть притворной.

Впрочем, по причине того, что Жанна способна вызвать страсть не только у него, Генка любил её ещё сильнее.

У него всегда были соперники, конкуренты, которым не собирается отдавать своё счастье.

Геннадий понял, что в любом и каждом человеке сокрыта, спрятана тайная пружинка, приводящая в движение механизм вожделения, подобие маятника или часового механизма, запустить который способна сдвинутая с оси лёгким нажатием на потайной рычажок шестерёнка.

Генка боялся дышать. Сила любви, помноженная на мощную семейную гравитацию, могла вызвать перегрузку… могла.

Увлечённые чем-то особенным мы запросто теряем из виду привычное, но предельно важное, без чего жизнь теряет смысл, потому, что считаем это монотонное, уютное и обыденное, незыблемым, неизменным, вечным.

Ведь оно уже наше.

Ан, нет! В таком ракурсе алгоритм неизменности не работает. Любовь – живой организм, он требует сбалансированности, равновесия, которое достигается постоянными тренировками и сложным взаимодействием.

Генка отчего-то снова был счастлив, потому беспечен и глуп. Он вновь верил в безгрешность жены, в свою мужскую неотразимость, в скульптурную устойчивость мироздания, в застывший незыблемыми правилами моральный кодекс, в вечную любовь и несокрушимые семейные ценности.

Ничто не смущало, не тревожило Генку, не указывало на то, что Титаник семейного благополучия затонул, пока он спал, нежно сжимая упругую грудь жены.