Обними мои кошмары

Да к черту условности! Они здесь вообще-то сексом занимаются, а не сдают экзамен по витиеватому этикету «можно ли делать мужчине хорошо, чтобы не потерять уважение».

Ногтем указательного пальца она прочертила линию от его колена и выше. Ей нравилось ловить ответную реакцию: напряжение, сбитое дыхание. Проигнорировав стратегический пункт, поднялась выше и добралась до губ. Какие нежные, спелые… Костя слегка укусил ее за палец, и Ева склонилась над ним, чтобы поцеловать. С трудом оторвавшись, принялась спускаться вниз, чувствуя, что с каждым поцелуем его грудная клетка поднимается и спадает все чаще…

Добравшись до главного, снова притормозила, для начала руками изучая поле деятельности.

Бархатистый, налитой, ровный. Идеальный. Обхватив губами, прошлась вкруговую языком, выбив стон. Выпустила. Ненадолго. Чтобы снова пройтись вверх и вниз. И теперь погружение на максимально комфортную глубину. Новый стон, и его пальцы у нее в волосах. Сдерживает. Кого?

– Не усердствуй, нахалка, если не хочешь, чтобы все быстро закончилось.

Она остановилась, а Костя уронил ее матрас, помечая жадным поцелуем.

– Я все еще хочу быть сверху.

Нащупав пачку, Ева пыталась открыть…

– Что еще тебе нравится?

– Я вообще-то занята немного, – буркнула она, не в состоянии открыть картонную коробочку.

Костя молча отобрал и занялся сам. Пришлось отвечать.

– Коленно-локтевая. А тебе?

– Отзывчивая партнерша мне нравится. Что ты хотела попробовать, когда упоминала «безопасные эксперименты»?

Помедлив с ответом, Ева впустила его и ощутила острую потребность поцеловать.

Долго. Константин отвечал. Даже ни разу не попытался двигаться под ней. Выдержка, достойная хирурга.

Заслужил честный ответ.

– Без осуждения?

– Абсолютно.

– Связывание. Посмотреть, на сколько секунд меня хватит в чьей-то власти.

Он ответил так быстро, словно заранее знал, что она скажет именно это.

– Ты не готова.

– Да, – выдохнула Ева, понимая, что больше не хочет разговаривать на эту тему. – Когда я сверху, могу быть первой…

– Я на это надеюсь, нахалка.

* * *

Главный хирург объявил время смерти, анестезиолог отключил мониторы, и в операционной повисла стерильная тишина. Врачи боролись за жизнь человека на столе, но эта с косой прибыла вместе с пациентом, и не удалось ее прогнать. Хирурги отворачивались один за другим, сдирая маски и перчатки.