Сольфеджио любви

Артур развернул девочку к себе, покрыл поцелуями глаза, нос, щёки, наконец, запечатал соблазнительную пунцовую расщелину жадными губами, проник языком в таинственные глубины лакомого блюда.

Танюша притихла, дрожа всем телом, оцепенела, закрыла глаза. Их горячие языки встретились, сплелись, ощутили взаимное желание.

Поцелуй длился бесконечно долго. За это время успел закончиться фильм, за окнами накрыли землю сгущающиеся сумерки, рука Артура проникла в запретную зону в области бикини, сладко сжимая вожделённый сосок.

Танюша неожиданно встрепенулась, вскочила. Ещё несколько минут и могут прийти с работы родители Артура.

Девочка принялась оправляться, прихорашиваться, для чего понадобилось зеркало.

Лицо её горело огнём, губы воспалились.

Повязав волосы резинкой, Танюша умылась, долго полоскала лицо холодной водой. Опухоль и краснота не спадали.

Девочка заметалась по комнате, подскочила к окну.

– Там твоя мама. Что она подумает, что скажет! Мне что, совсем не приходить к тебе в гости?

Танюша схватила пальто, шапку, впрыгнула в сапоги.

– Открой же скорее! Обожду, пока она зайдёт, этажом выше. Я ведь тебе доверяла.

В голове у Артура гудело.

Опять. Он снова поторопился реализовать нескромную мечту, не считаясь с реальными обстоятельствами. С Танюшкой, видно, так нельзя, – но ведь она не оттолкнула, практически была соучастницей. Почему же виноват только я!

На этот раз обошлось. Мало того, наркотическое действие гормонов Танюшку тоже лишило покоя и сна.

Любовь, по всей видимости, острое инфекционное заболевание, передающееся воздушно-капельным путём. Вирус чувственных желаний уже проник и в её юный организм, начал там размножаться, изменяя под себя внутреннюю среду.

В следующий раз девочка была податливее, временами начинала брать инициативу на себя. Видно было, что наслаждение она получает настолько сильное, что отказаться от него уже не способна.

Артур бессовестно пользовался неопытностью подруги, продвигаясь в похотливых фантазиях медленно, но верно.

Девочку уже не шокировали поглаживания, прикосновения губ к груди и соскам.

Юноша забирался с головой под её просторную кофту, которую, скорее всего, Танюша и надевала специально для подобной цели, путешествовал губами и пальцами по мягкому животику, залезал языком в ямочку пупочка, забирался всё выше и выше, пока в руках его не оказывались спелые округлости.

Тогда начинался соблазнительной притягательности пир порочного бесстыдства.