S-T-I-K-S. Лучник (свежак)

Всю дорогу и до сих пор спокойно сидящий в экраноплане Тигр выметнулся наружу как белка-летяга, с просто-таки потрясающей грацией и препротивнейшим мявом. Егерю показалось, что его приятель на несколько мгновений, распластавшись, завис в воздухе.

В этом боевом кличе было всё – и дикий страх, и бешеный азарт, и воинствующий вызов. Ловкое, пятнистое тело выпрыгнуло на полтора метра вверх и немного в сторону и, мягко приземлившись на спружинившие лапы, рвануло прямо на монстра.

Оторопели все: Платон, монстр, птички в лесу, кузнечики в пыльной траве и ангелы на небесах, с лёгким обалдением глядящие на это беспрецедентное, а главное, совершенно бесплатное представление.

Но в отличие от ошеломлённых его бенефисом зрителей, у Тигра был чёткий и продуманный план. Приземлившись на асфальт прямо перед экранопланом, он сделал ещё один полутораметровый скачок в сторону противника, в одно касание ушёл на обочину, а затем рванул в лес перпендикулярно дороге.

Платон ещё только разворачивал карабин, понимая, что Тигр дал ему те самые недостающие для открытия огня мгновения, как монстр коротко, но мощно взрыкнув, развернулся и рванул прямо за суматошно скачущим к лесу помощником егеря. Такого подарка Платон не ожидал, но не преминул им воспользоваться.

Палец мгновенно перевёл переводчик огня на пятипатронную очередь, и Платон раз за разом принялся вколачивать злые бронебойные гостинцы прямо в открывшуюся его взору массивную мишень.

Первая очередь попала низко – куда-то в поясницу. Вторая выше – в прикрытые бронёй лопатки. Третья ещё выше, в уродливый горб, тоже спрятавшийся за мощной костяной бронёй.

Стрелял Платон быстро, но без особенного результата. Пули без видимого вреда рикошетили от броневого пояса монстра. Некоторые, наверное, пробивали его, но только после третьей очереди у монстра внезапно подогнулись лапы и он, сделав ещё один неуверенный шаг, плашмя рухнул на жалкое подобие кустарника, мимо которого только что просвистел Тигр, придавив чахлую изумрудную поросль тяжёлой тушей.

Финита ля комедия.

Платона потряхивало… Да какое там! Платона колбасило как припадочного – руки ходили ходуном, тело покрылось липким потом, зубы выбивали дробь. Избыток адреналина зашкаливал, но егерю всё равно не хватало кислорода – он дышал как паровоз и никак не мог надышаться.