У случайностей в плену

  Мы поглощали дыхание и любовный сок как живительный нектар, приобретая сверхъестественную силу для новых подвигов.

Мы научились дышать носом или совсем не дышать. Поцелуи без конца и начала воспринимали как интимную близость высшего порядка, как секс языками. Разговаривать нам было некогда, да и потребности произносить ничего не значащие слова не было.

Если бы у меня спросили – какого цвета у твоей любимой глаза или волосы, пожалуй, я не смог бы ответить. Большую часть времени мои глаза были закрыты. В оставшиеся мгновения я внимательно рассматривал восхитительные губы и нос подруги.

Зато детально, с массой эмоциональных и эстетических деталей, мог рассказать о вкусе и запахе любимой, о тактильных ощущениях и удивительных спонтанных реакциях организма.

Слава богу, что я не имел предварительного любовного опыта, что позволяло безболезненно переносить теснейшую близость без страха сорваться в пропасть безудержного эротического соблазна.

Потребности проникнуть в глубину пограничной зоны я не испытывал.

Моя страсть была сосредоточена на территории выше пояса. Более тесных отношений мы не допускали. А вот верхнюю часть соблазнительной девичьей фигуры, Леночка мне демонстрировала довольно часто.

Как же я любил этот мягкий, покрытый детским пухом животик и ложбинку меж грудей. А теребить наливные холмики, облизывать, целовать нахально восстающие соски, стало моим призванием.

Я приступал к любимому занятию, экспериментируя так и этак, смакуя ощущения на вкус, растворяясь в эмоциях, в желании слиться.

Во время целомудренных интимных упражнений Леночка источала божественные ароматы, наполняя пространство вокруг терпкими запахами мускуса, сладостью экзотических фруктов, свежестью цветущего луга, медовым привкусом распускающихся по весне почек.

Иногда любимая закатывала глаза и стонала, возможно, соблазняла, дразнила.

В эти редкие минуты я чувствовал весь спектр цитрусового букета, ощущал горячее дыхание солнечного дня, марево цветочных благоуханий, накатывающий и убегающий прочь вкус солёного морского прибоя.

Я был исключительно с ней, а она вмещала в себя весь Мир.

Нам было настолько хорошо, что я согласен был закончить на этом земной путь. Впрочем, это лишь мимолетные мысли, блажь. Жить хотелось, даже очень. Как можно покинуть земную юдоль в минуты сладкого томления, когда пик восторга плавно переходит в мистический экстаз? Конечно, подобные мысли были несусветной глупостью.

Я не понимал, не знал, что со мной происходит.