Не буди лихо

Родителям в особенности. Счастье тишины требует.

Намечтаюсь вдоволь, в воображении всё перепробую: пусть поволнуется. Я девушка бесценная.

Яшенька, любименький мой!

Пока выбираю да ломаюсь, шустрые девчата возьмут и уведут. Нет смысла упрямиться. Особенный интерес тоже демонстрировать ни к чему. Уступать надо помаленьку, не торопясь.

Яшка запретный плод ещё до Зиночки отведал. Но хотелось большего, а подружка строга, вольностей не позволяла.

– Зина, Зиночка, Зинуля! Звездочка моя ясная, цветик ненаглядный, что, если сватов направлю, руки твоей просить?

– Что ты, что ты! Мала я ещё.

– Как решишь, любимая, так и будет. Всё стерплю.

– Знай, я твоя суженая. Это наша большая тайна.

Так ходил Яшка за недотрогой до самой весны.

После посевной его в армию призвали. Проводили, как положено, всем селом.

Зиночка слёзы лила, ждать обещала.

Начался в их жизни новый этап: роман в письмах.

Никогда до этого не сочинял Яков посланий – не было нужды, а любовь заставила.

Отец хотел, чтобы Зина отправилась учиться в область, но, Зиночка ни в какую.

– Яшеньку дождусь, вместе решим, как жить дальше.

Пошла на ферму лаборантом работать. Заодно ветеринарному врачу, Арсентию Павловичу, помогала.

Старенький, давно на пенсии, но заменить его некем, сам помощницу зовёт. Объяснял, показывал. Иногда давал отдельные поручения.

Наставник нахвалиться на девушку не мог, председателя попросил на учёбу её послать.

Три года тянулись долго, невыносимо долго, бесконечно, но закончились вдруг, а ведь это немалый срок, чтобы разобраться в чувствах.

Зиночка уже сама через силу с эмоциями справлялась. Девятнадцать лет, пусть сватов присылает.

Яшка прямо с паромной переправы отправился к Зиночке. Даже к родителям не зашёл. Повзрослел, заматерел, вытянулся: плечи широченные, руки как кувалды. Сияет.

Целоваться начали, не успев поздороваться.

Теперь-то ему можно всё.

Вечером отмечали демобилизацию.

Целовались всю ноченьку.

Сватать Зиночку собралась чуть не вся деревня.

Свадьбу гуляли с размахом.

Зиночка обмирала от радости, но силилась представить, что дальше будет.

Представления Зиночки о семейной жизни ограничивались целомудренными поцелуями и застенчивыми объятиями на закате. Дальше всё – чёрная дыра.

Страшно, когда не ведаешь, с чем придётся столкнуться.