Любовь на каникулах

Ему становится смешно от глуповатых мыслей, но лишь на мгновение. Мозг отключается, выходит из строя.

Лиза изгибается: протяжно вздыхает, наполняя лёгкие кислородом, как обычно поступают ныряльщики на пределе возможностей.

Влажные губы юноши скользят по чувствительной ложбинке живота, вызывают в теле подружки трепетную дрожь.

Антон языком проникает в ямочку её пуповины. Лиза вздрагивает от избыточного возбуждения, прижимает к себе его голову, следующую всё выше по пути к желанной цели.

Юноша с наслаждением облизывает поспевшие персики упругих сисечек, поглощает ароматные ягоды восставших сосцов.

Оба на пределе в предвкушении предстоящего десерта, переживают заранее его изысканный вкус, но пытаются продлить как можно дольше любовный танец.

Насытившись вдоволь сладостью нежнейшей кожи, Антон осторожно снимает с Лизы верхнюю одежду, осторожно укладывает на кровать.

У девушки, трепещущей от томления, прикрыты глаза, до предела расслабленна поза. Лишь подрагивающие веки и волны эмоциональной мимики выдают перезревшее желание, готовое взорваться.

Сильнейшее возбуждение и азарт выдают  спонтанные конвульсии то одной, то другой частички животика, такого притягательного, такого нежного, требовательно влекущего к себе, словно мощнейший магнит.

На уровне резинки трусиков вызывающе топорщится дорожка кучерявых волосков, обозначающих начало бесконечного пути в средоточие наслаждений.

Ещё немножко усилий, приятных и сладких, и дразнящая цель будет достигнута.

Девушка застыла в порочном оцепенении: нетерпеливая, готовая впустить в себя целиком и полностью вздыбленное начало милого друга, требовательно ожидая продолжения.

И оно последует.

Нужно лишь немного сосредоточиться и тогда…

Говорят, что в этот момент происходит гормональный взрыв, череда обыкновенных химических реакций к которым причастны разве что нескромные мысли. Возможно, это так, но влюблённые уверены, что это их эмоции, их чувства.

Какое им до этого дело? Они готовы стараться, независимо от природы восхитительных ощущений, день и ночь, день и ночь.

Только он и она, она и он. И пусть весь мир подождёт.

Впрочем, окружающее к излияниям чувств настолько толерантно, что страстей и вожделений попросту не замечает.

Для Большой Жизни частный случай незрим, он – лишь один из миллионов похожих событий и движений, не имеющих индивидуальной ценности.

Ну и пусть. Главное, что это предельно важно для самих влюблённых.