В одном строю

Должен поставить вас в известность, что в призыв я попал либо по чьей-то ошибке, либо в силу стечения обстоятельств, либо по какому-то плану, о котором не имею ни малейшего представления. К сожалению, я не могу вам много рассказать в силу подписки.

– Тебя что, от уголовки ко мне спрятали?

– Однозначно – нет. Мне также в свое время было рекомендовано на год-другой уйти в тень. Я даже стал подумывать, что меня специально засунули в армию. Здесь как у Христа за пазухой – захочешь, не достанешь.

– Загадками говоришь, Демин, а загадки я не люблю.

– Разрешите поделиться соображением?

– Ну, давай, послушаем.

– За телефон спасибо – это очень важный момент. Но, если бы там я действительно понадобился, меня бы давно уже отсюда выдернули, поверьте. Если же все это только рекомендовано, то вы вправе принять свое собственное решение…

– Ты меня не учи принимать решения, солдат! – багровея, рявкнул Булавко.

– Никак нет, товарищ генерал-майор. Об одном прошу: не переводите меня из этой части.

– Пиши рапорт на мое имя. Если понадобится, комбат подаст ходатайство. Я подумаю, а ты завтра покажешь, как отрабатываешь армейский хлеб.

Ночью батальон подняли по боевой тревоге. С вечера уже прошел слушок, что ночью выдвигаемся в район учений, поэтому солдаты спали вполглаза. На полу в оружейке лежали их вещмешки и противогазы. Когда завыла сирена, собрались быстро, построились поротно и Варма дал команду «По машинам».

В обозначенный район прибыли только к утру.

Поставили штабную палатку, соорудили полевые туалеты из расчета по одному очку на десять бойцов, развернули полевую кухню, медпункт, а потом уже занялись палатками для офицеров и рядового состава.

Завтракали сухим пайком, по отделениям, чтобы в батальоне не нарушать заданного ритма.

К обеду заработала кухня, и бойцы с удвоенным аппетитом принялись за щи и гречневую кашу с тушенкой. В чай повара добавили только что распустившиеся листья дикой черной смородины.

После совещания в штабе вернулся Княжев, стал излагать задачу сержантам. Он так разошелся, что слушающие даже пилотки сняли – вспотели. Он предупредил, что отделение, в котором служит Демин, поступает в его личное распоряжение.

Выйдя из палатки Княжева, старший сержант Лядов в сердцах выругался:

– Ну и дурень! Такое ведь и роте не под силу.

– Ай да ну его, чокнутого.