Дом с неизвестными

Тут, в неволе, видать, и сгину…

Тема была не из приятных. Да и заявился сюда Егоров не затем, чтоб грустить о потерянном воровском здоровье. Он тоже вытряхнул из пачки папиросу, задымил.

– По делу, начальник? – нарушил затянувшуюся паузу Изотенко.

Василий усмехнулся:

– Сам-то как думаешь? Мы с тобой хоть и в добрых отношениях, но не родственники, не кореша?

– Это с какой стороны поглядеть, – хитро прищурился пожилой вор. – Ты ведь, начальник, чужаку гостинцев не принесешь.

– И то верно. – Егоров по-хозяйски подвинул к блатному кулек с чаем и непочатую пачку папирос.

 – С собой в камеру заберешь, – сказал он. Развернув второй сверток, предложил: – А этим лучше здесь побалуйся.

На обрывке газеты лежал кусок белого хлеба, накрытый щедрым ломтем «любительской» колбасы. При виде редкого деликатеса Шура-крестьянин жадно сглотнул слюну.

Егоров не ослаблял хватки:

– Покуда перекусываешь, проясни мне про одного человечка.

Блатной сразу переменился в лице и качнул головой:

– Извиняй, начальник… При всем уважении… Если попросишь сдать вора, то я – пас.

– Ну, во-первых, интересующий меня тип уже несколько дней как на допросе у архангелов. Во-вторых, сдавать мне его не надо. Интересует биография и твои мысли по его безвременной кончине.

– Кто ж такой?

– Паша Баринов.

– Барон? – вскинул брови Изотенко.

– Он самый. Слыхал небось, что его подрезали?

Подкашливая, вор прохрипел:

– Дошла весточка с воли. Ладно, слухай. Про что знаю – расскажу…

* * *

На свет Баринов появился за десять лет до Революции в маленьком Коврове Владимирской губернии.

Насмотревшись в детстве на беспросветную нищету провинциального городишки, к двенадцати годам он совершенно точно знал, что уедет из проклятой дыры и отправится искать счастье в большой и шумный город. В Коврове его не интересовали ни механические мастерские Московско-Нижегородской железной дороги, ни салотопенный завод, ни паровая мукомольня.

Отца он никогда не видел, мать целыми днями пропадала в единственной больнице, где трудилась на двух ставках – уборщицы и сиделки.

Паша очень рано связался с компанией таких же сорванцов и столь же рано сообразил, что деньги можно добывать, не надрывая спину. Да, воровство с грабежами были опаснее двенадцатичасовой смены на бумаготкацкой фабрике. Зато верное дельце обстряпывалось в полчаса, после чего пару дней жрали от пуза, курили нэпманские папиросы и били баклуши.