Дом с неизвестными

Начальник Управления комиссар Урусов[7 - Урусов, Александр Михайлович (1905–1975) – комиссар милиции 3-го ранга, начальник МУРа с января 1944 по 1949 год.] премировал оперативников выходным днем, после чего приказал привести в порядок отчетную документацию, чем они и занимались вторые сутки.

А сегодня вдруг новый приказ: двум сотрудникам группы прибыть в Большой Каретный и оказать посильную помощь милицейскому наряду. Наряд состоял из сержанта и молодого стажера. «Что за белиберда? – подивился Васильков. – Разве в милиции не хватает своих кадров?» «Случается, – спокойно парировал Старцев.

 – Тут у нас, брат, такие запарки бывали! Не хуже армейских операций – с засадами, боями и потерями. Много народу в борьбе с бандами полегло. Потому и помогаем друг дружке чем можем».

– …В девяти из десяти подобных случаев бабы отказываются снимать побои и писать на драчливых мужей заявления, – продолжал объяснять Иван. – Спросишь почему? Отвечу. Потому как у них пламенные чувства и планы на будущее. А у этой, – Иван мотнул головой в сторону Каретного, – еще и эйфория в башке не проветрилась после возвращения с войны буйного муженька.

В общем, так и будут жить-поживать. Пить горькую, петь песни под гармошку да драться, покуда не образуется один из двух вариантов.

– Это каких же?

– Либо он забьет ее до смерти, либо она, устав терпеть, ткнет его кухонным ножичком. При любом раскладе один отправится на встречу с архангелом, второй – на нары. Ну, а ребятишки – в детдом.

Полквартала Васильков шел молча, опустив голову и размышляя.

Затем с печалью в голосе спросил:

– Неужто все так черно и нет выхода?

– Нет, – вздохнул Старцев. – Бывает, что участковый уговаривает такую часами. И факты приводит в виде живых примеров. А те стоят на своем – хоть тресни! И ни в какую…

Дальше развивать тему Сашка не стал. К чему? Он и сам несколько минут назад стал свидетелем подобной ситуации. Точь-в-точь, как описал опытный, послуживший в МУРе товарищ. Простоватая, но вполне интересная тридцатилетняя женщина с разбитой бровью и с синяками на теле божилась, что ничего ужасного и противозаконного не произошло.

Что кричала и звала на помощь вовсе не она. А излишне нервные соседи напрасно побеспокоили доблестную советскую милицию. Старцев пытался мягко воздействовать, убеждать. Бесполезно. Так и откланялись, несолоно хлебавши.

За разговорами дошли до Управления. Время было обеденное, оба проголодались.

– Заглянем в кабинет и айда в столовку, – предложил Старцев.