Тревожная весна 45-го

– Да, я про это знаю, – вздохнул Старцев. – Мы с Петром Сидоренко лежали в хирургии эвакогоспиталя города Мичуринска и старались не пропустить ни одного сообщения с фронта – радиоточка в большой палате, считай, выключалась только на ночь. Ужасно тогда переживали: на Курской дуге тяжелейшая битва, кровь льется рекой, а мы отдыхаем.

– С Петром, надеюсь, порядок?

– Порядок. Его доктора раньше меня выписали.

На улице вечерело. Друзья покинули шумный пивной павильон и отыскали свободную лавочку в небольшом сквере.

– Как нога? – осторожно поинтересовался майор.

Иван поморщился:

– Врачи собрали, да что толку? Разворотило – будь здоров. Пришлось часть ступни ампутировать. Хромаю, Саша. Но жизни и работе это не мешает. А ты, стало быть, недавно в Москву вернулся?

Васильков поведал товарищу о последних месяцах войны, об уцелевших однополчанах и о первых неделях пока еще непривычной мирной жизни.

– Значит, на заводе трудишься? – выслушав, поинтересовался Старцев.

– Да. Пока учеником, в сентябре сдаю на разряд.

– Ну и как? Нравится?

– Сложно сказать, – замялся Александр. – Хороший современный завод, очень полезная для страны работа. Но уж больно разнится с нашей службой в разведке. Не хватает мне ее, Ваня. Ух, как не хватает.

Иван пристально посмотрел на боевого товарища, достал папиросу, шумно дунул в мундштук.

– А если бы я предложил попробовать себя на похожей стезе – согласился бы?

– На похожей?.. Погоди… А ты, выходит, работаешь?

– Скорее, служу. И, кстати, тоже недавно стал майором, – улыбнулся Старцев.

* * *

Разговор вышел долгим – из сквера на прилегающую улицу товарищи вышли, когда в небе уже зажглись звезды. По пути до ближайшего перекрестка договорились встретиться через пару дней и, попрощавшись, разошлись в разные стороны.

Радость переполняла душу Василькова – домой он летел, точно на крыльях.

Во-первых, судьба подарила встречу с лучшим фронтовым другом, с которым не раз рисковал жизнью и съел не один пуд армейской соли.

Во-вторых, Иван Старцев предложил попробовать себя в Московском уголовном розыске, где сам трудился два последних года. Работа в МУРе, по его рассказам, мало походила на службу в армейской разведке, но все же была повеселей монотонных будней слесарного цеха.