Табор смерти

Решил он дурака не бить, а просто зажать на болевой прием и объяснить, что тот не прав и у него на Инну шансов нет, о чем она сама неоднократно упоминала, в том числе и ему в лицо. Но когда вышли за курилку, он даже обернуться не успел. Быстрый, как очковая кобра, Босота саданул его финкой в спину. Чудом Васин тогда почувствовал атаку и уклонился. А потом так в сердцах засветил в челюсть дураку, что выбил два зуба.

Второй раз они столкнулись лбами после того, как Васин получил отпуск с погранзаставы, где доблестно служил Родине, за задержание нарушителей, а Босота откинулся с малолетней зоны.

Проводив свою теперь уже невесту, Васин шел домой, пребывая в эйфории. На темной улице к нему подвалил Босота с группой поддержки из троих отпетых гопников и по-блатному процедил сквозь зубы:

– Ты к Инне не ходи! Она моя!

– Ты ее купил? – осведомился Васин с прищуром. Его эта комедия давно утомила.

Слово за слово. Старшина-пограничник и чемпион военного округа по самбо, сильно не напрягаясь, отоварил нападавших с трех профессионально поставленных боксерских ударов, так что они, поскуливая, отползли в сторону.

На этот раз Васин свернул ему руку и оттащил в милицию. Люди там оказались отзывчивые. Давно уже хотели Босоту прижучить. И тут такой случай.

После очной ставки в следственном изоляторе, когда следователь вышел из комнаты, Босота, придвинувшись к бывшему однокашнику, яростно прошипел:

– Ты стукач, Самбист.

– Да нет у нас никакого спора, – хмыкнул Васин. – Я потерпевший от твоей неописуемой дури. А ты преступник. И место твое на нарах.

– Ничего. Я тебя все равно на перо посажу, – злобно пообещал Босота. – Рано или поздно.

Дали ему немного – года два. Вышел. И Васин, будучи уже патрульным милиционером, задержал его, когда тот тащил с квартирной кражи мешок с одеждой и сапогами.

– Ты теперь враг мой до гроба, Самбист, – по дороге в отделение торжественно объявил Босота. – Пес ты цепной. Сволочь легавая.

– Да-а? – насмешливо протянул Васин. – Вообще-то я советской власти служу. Советская власть для тебя тоже враг?

Босота прикусил язык. Еще не хватало ему в политические попасть, там расклады другие, можно и башки лишиться. Потом прохрипел:

– Тебя не перебрешешь. Но все равно ты псина.