Опер с особым чутьем

 – И зачем ты это сделал, Горин? Что у нас по поводу «не убий»? Мог бы придушить, и мы бы сейчас наслаждались беседой с этим гражданином. Тебе смешно, а у нас весь морг переполнен.

Павел пожал плечами. Вопрос был интересный.

– Знаешь его?

– Он ходил вчера за мной хвостом. Но точно не уверен.

– Знакомая личность, Вадим? – спросила Кира.

Куренной всмотрелся.

– Так сразу и не скажешь. Было что-то в работе… Распухший весь, поди пойми… Наколка на запястье, точно наш клиент… Рассказывай, Горин, во что опять вляпался.

Только не расписывай, как напивался в одиночку.

Рассказ отнял всего минуту. Действительно, чего тут рассказывать?

– Вадим Михайлович, не узнаете, что ли? – удивился Леонтий Саврасов. – Это же Глиста – яркий представитель блатного мира нашего города. У него и фамилия такая же… как его… Глистов Иннокентий Александрович. Хотели Кешей наречь в качестве погоняла, да больно уж Глиста напрашивалась. Он такой и есть по жизни – сущая глиста, вернее, был…

– Точно, – хлопнула себя по лбу Кира.

И Куренной крякнул от досады: старею, мол…

– Тридцать четыре года, родом из Пскова, – продолжал Леонтий. – Детдомовский, с юных лет ступил на нелегкую воровскую стезю. Дважды отбывал наказание за хищение личных вещей граждан. Перед войной мог загудеть по полной программе – за грабеж с убийством, но что-то не сел, дело развалилось. Содержался в следственной тюрьме за драку, вдруг война, побег… На немцев не работал, отсиделся во Владимире, а когда фронт ушел, быстро сюда переместился – на историческую родину, так сказать.

Ушлый, кстати, тип. Когда схлестнулись банды Лазаря и Вальтера, только он, считай, и выжил, ушел на дно, потом приклеился к блатным, у которых блат-хата в подвалах кремля… Последние полгода о нем ни слуху ни духу – оттого и не узнали вы его, Вадим Михайлович. Возможно, выполнял втихушку чьи-то указания…

– Даже догадываюсь чьи, – буркнул Павел.

– И почему он меня так тяготит? – всплеснула руками Кира. – Признайся, Вадим, тебя тоже? Может, проведем наконец воспитательно-разъяснительную работу? Годков на пятнадцать, без права переписки?

– Можно.

Ты вроде обещал уехать, Горин? – напомнил Куренной. – А уговор дороже денег, нет?

– Дороже, – согласился Павел. – Похороню Екатерину – и уеду. Или ты хоронить будешь?

– Ладно, вечный арестант, собирайся, – вздохнула Кира. – Завсегдатай ты наш. Но ничего, скоро окончательно закроем. Сейчас подъедут криминалисты, а ты топай в дом, одевайся, Леонтий покараулит тебя.