Дайвэн. Хранители живого источника

Неужели я действительно все придумала?

– Знаешь, что… Я пытался быть дружелюбным. – Собрав все барахло в рюкзак, он откинул его в сторону, с напором приближаясь ко мне. Выражение лица стало злым, несущим испепеляющую ненависть. – Но, по всей видимости, с тобой у меня это не выйдет. – Его голос уже не был таким холодным, а на лице появилась презренная усмешка. – Я думал, ты бунтарка, а ты – идиотка!

Я со всей дури влепила ему пощечину. След от нее проявился почти сразу.

– Так пойди и выбери себе друзей получше, – прорычала я сквозь зубы.

В глазах Мэйсона проскочили игривые искорки.

– Эх… зря ты так, – предупредил он и закусил губу.

Теперь я не боялась смотреть ему в глаза, так как все внутри меня питало к нему ненависть. Возможно, мне не стоило поднимать тему о «чудовище», а хитро расспросить обо всем, но как тут предугадаешь, когда сознание так и норовило узнать все и сразу.

Мэйсон все еще стоял напротив. От накатившей злости у него задергались желваки. Руки были опущены, а широкие плечи наоборот приподняты вверх от напряжения.

Я прошла мимо него, нарочно задев плечом.

Каково было мое удивление, когда в округе не оказалось ни единого намека на прошедший бой. Книги стояли на полках. Везде благоухала чистота и порядок. Красные ковровые дорожки были хорошо пропылесосены. Как так? Может, Мэйсон прав, и у меня действительно случилось временное помешательство? Так или иначе, я отказывалась в это верить.

Мой рюкзак валялся у высоченного книжного шкафа в окружении десятков книг, которых я сама же сюда и положила. Я подняла его с пола, закинув лямки на плечи, затем подняла те книги, которые сочла верными для доклада и направилась через книжный ряд к выходу из отдела.

Уже в коридоре кто-то неожиданно дернул меня обратно, ухватив за капюшон. Я почти упала, но его рука настырно уперлась мне в спину.

– У тебя есть пять секунд на то, чтобы убрать от меня свои ручища! – угрожающе завопила я.

– Поверь, мне хватит этих пяти секунд, – хмыкнул Мэйсон, прижав меня всем телом к шкафу. Что-то в груди подсказывало мне, что это хорошим не кончится.