Короли городских окраин

Брел без цели по улицам, глазел на витрины магазинов, на прохожих, чтобы протянуть время до конца уроков. Классная руководительница Эмма Александровна несколько раз спрашивала Кольку о причине пропусков, выслушивала его скупое вранье о заболевшей сестренке или сломанном ключе, а потом и вовсе перестала задавать вопросы. Только в учительской вздыхала при виде новых отметок о пропуске в журнале напротив фамилии Пожарский, куталась в шаль и поджимала сухие узкие губы.

В это время Николай Пожарский с верным дружком Санькой Приходько разводил костер в своем «версальском дворце», как они в шутку называли разрушенный остов дома.

Война закончилась, но голод продолжался и даже стал сильнее. Страна, истощенная долгими годами сражений, лежала в разрухе. Дефицит рабочих рук, засуха и неурожай, разрушенные немцами деревни совсем уменьшили продуктовый паек, зато те же овощи, крупа, масло, молоко на черном рынке подорожали втридорога.

Перед каждой встречей с Давилкой Колька давал себе клятву, что помогает шайке последний раз. Но скудного пайка по карточке не хватало до конца месяца, и парню снова приходилось идти к кинотеатру «Родина». Там, у входа, по вечерам прогуливался наводчик Давилка, вычисляя своих жертв по богатым шубкам, трофейным часам и лакированным сумочкам.

После возвращения отца две недели Колька твердо решил завязать с двойной жизнью, две недели бормотал себе под нос целую речь, чтобы произнести ее перед Миханом. Пообещаю, что не сдам их никогда, буду молчать как рыба, но воровать больше не пойду.

После тяжелого разговора с отцом ноги сами привели мальчика знакомой дорогой к кинотеатру, прямо навстречу домушнику. При виде узкого лица с наглым выражением глубоко посаженных шныряющих глаз жулика у парнишки все внутри забурлило злостью.

Колька сделал шаг навстречу и, уставившись в мерцание железной фиксы, выпалил:

– Я – все. Я не буду больше с вами воровать. Не могу я дальше. Не сдам никого, – остальные слова приготовленной речи испарились из вихрастой головы. Он замолчал, лишь краешком сознания улавливая, как мелкой дрожью трясутся колени.