Чужие грехи

Перепугался, говорит, прыгнул обратно в машину, еще жена закричала: мол, мы тут ни при чем, наша хата с краю… Проехал немного, да, видно, совесть взыграла – остановился, побежал в мастерские позвонить. Вот сидят теперь, ждут, проявляют, так сказать, гражданскую сознательность.

– Из мастеровых, понятно, никто не подошел, – хмыкнул Варламов.

– Конечно, они же не дурные, – сержант оскалился.

– Островой, иди, опроси. Составь протокол, перепиши данные и пусть едут.

– Понял, товарищ майор, – Островой испарился.

Эксперты продолжали работать, отпуская деловитые замечания. Мертвая женщина была всего лишь материалом – вроде стальной болванки для фрезеровщика.

– При ней что-нибудь есть, Борис Давыдович?

– Ни-че-го, – по складам произнес эксперт. – Карманы только в ветровке – пустые, если не считать старого прокомпостированного билета. Золотой кулон на шее – убийцу он почему-то не заинтересовал; дамские часики – уверяю вас, не швейцарские. Больше ничего – то есть совсем, молодые люди.

– Могу помочь, – подошел сержант. – Сумочка лежит в этой же канаве – вон там, в пятнадцати метрах. Это ее сумочка, чья же еще? Мы не подходили, не доставали – а то начнете выражаться, мол, опять все следы затоптали.

– Молодец, сержант, – похвалил Алексей, – могли бы и сразу сказать.

Сумочку извлекли из канавы при помощи толстой ветки. Обычная женская сумочка – из белого, сравнительно качественного кожзама. Варламов лично проводил досмотр, работал в перчатках.

Убийца был со странностями: ценные вещи его не интересовали.

Сбросил тело в канаву, туда же, только чуть дальше, швырнул сумку. Вещи высыпали на капот патрульной машины. Тряпочная косметичка с женскими принадлежностями – ничего импортного, все советское: помада, тушь, тени, пара тюбиков с какими-то кремами. Маленький блокнот с записями и кучей телефонных номеров, платки, солнцезащитные очки. Содержимое кошелька убийца не тронул (возможно, и не открывал сумку) – шесть рублей купюрами и немного мелочи. Из отдельного кармашка Варламов извлек паспорт, пролистал, передал Разину.

И вправду, симпатичная. С фотографии глядела большеглазая молодая женщина. Фото двухлетней давности, в позатом году ей исполнилось двадцать пять, она поменяла паспорт. Ермолова Екатерина Дмитриевна, уроженка этого города, место прописки – улица Станиславского, дом 4 (неплохой, кстати, дом у сада Кирова). Русская, детей нет, не замужем, впрочем, была, есть штамп о разводе годичной давности.