Ассистент убийцы

Это неслыханно! Что она себе позволяет?

Однако сегодня Хельга, безусловно, решила не считаться с его приказами. Подобное поведение этой женщины он назвал бы дерзким, если не сказать наглым.

Глядя на то, как Хельга в очередной раз затягивается сигаретой, Хумберт заявил:

– Кто позволил тебе курить? Мы же договаривались, что ты оставишь эту гадкую привычку!

Женщина исподлобья взглянула на него и сухо сказала:

– Прекрати свое нытье! Неужели ты не понимаешь – все кончено! По радио только что сообщили, твой любимый фюрер застрелился! Русские штурмуют Рейхстаг!

Хумберт задержал дыхание, его правая щека дернулась в нервном тике.

– Фюрер застрелился? – хрипло процедил барон и невольно посмотрел на толстую тетрадь, лежавшую на письменном столе.

Это движение его головы было замечено Хельгой, и она, чуть повысив голос, спросила:

– Ты закончил работу?

Барон на мгновение замешкался, потом ответил:

– В общем-то, да.

Хельга решительно подошла к столу и собиралась уже протянуть руку, но Хумберт ее опередил.

Он быстрым движением схватил тетрадь, убрал ее в верхний ящик стола и запер его на ключ.

– Я нашел отгадку на главный вопрос, но должен кое-что проверить, пересчитать еще раз, – проговорил он.

– То есть формулы еще нет?

– Есть! Она здесь! – Мужчина постучал указательным пальцем по своей голове.

Хельга выдавила из себя улыбку.

– Ты должен как можно быстрее все записать! – Она приблизилась и положила руки ему на плечи.

 – Скоро здесь будут американцы. Мы продадим им твое изобретение и уедем. Мы забудем весь тот кошмар, в котором жили последние несколько лет. Мы станем богатыми, купим домик в Калифорнии, на побережье, заведем малыша.

– Что? Продать мое изобретение? Ну уж нет! – решительно заявил Хумберт. – Плоды моих трудов не достанутся этим свиньям, тупым америкашкам. Я создавал свое детище во славу великой Германии. Оно не будет служить этому низкосортному сброду!

– Чем же так плохи американцы?

– Янки – это нация эмигрантов, большинство из них составляют самые обычные евреи!

– Тогда поедем в Париж.

– Лягушатникам я тоже не отдам свою формулу! Ни им, ни англичанам, ни уж тем более твоим ненаглядным русским!

Хельга нервно рассмеялась и осведомилась:

– Тогда что же ты собираешься делать? Как поступишь со своим так называемым детищем, над которым так трясешься?

Хумберт прищурился. Его щека снова начала дергаться.