Туманность. Книга первая. Миражи мира Яви

А где магия – там жди неприятностей. Вы помните, Комитет Пятнадцати после ухода Эрланга, – он бросил взгляд на лицо спящего в серебристом ореоле, – Комитет предложил сконцентрировать усилия на проникновении в вакуум. Физический вакуум. Но фаэтов почти не осталось, а фаэтянки отвергли… Теперь женщин на несколько порядков больше, но они занимают ту же позицию…

Эрвин оживился и посмотрел на Демьяна с искренним интересом:

– Да, мне известно о позиции Комитета Пятнадцати. Помню преамбулу о различии – или различении? – в реальности квантов полей и частиц вещества.

В основе доклада – тезис о вакуумном поляризованном конденсате с ненулевой энергией. Как проявлении единого суперполя. Вакуум там представлен как исходная и наименьшая клеточка материи.

– И о том, что сдвиги в вакууме проявляют реальность мира, – добавил Демьян, – Без них – ничего…

– Да, именно так, – согласился Эрвин, – Энергетические фазовые переходы и есть развитие Вселенной. Но этот подход как бы снимает проблему Творения. Вечное Ничто, содержащее Всё… Отцу такое не понравилось бы…

«Откуда он может знать, что может или не может понравиться Эрлангу?» – удивился Демьян.

И сказал:

– Как бы? Это необязательный вывод из того доклада. Квантовое рождение Вселенной из «ничего» – просто удобная концепция. Но центральное место в предложенной теории – вакуум существует голографически. В нём в любой точке и в любой момент возможно обнаружить всё, что было, есть и будет, действительное и возможное, невозможное и исключаемое.

Прежде всего потому, что эти категории теряют смысл, да и сам смысл исчезает, превращаясь в нечто, не имеющее определений…

Демьян сказал и поразился: Леда смотрит на него понимающе и сочувственно. Но остановила его речь не взгляд, а лёгкая дрожь подобия кресла. Показалось? Но тут же знакомый противный холодок охватил тело ледяными иглами. Он огляделся. Как будто ничего нового не происходит. Шар продуцирует желтый мягкий свет, красиво сочетающийся с излучением брахманды. Туманная спираль, уцепившись за острые камни планетоида, застыла в неподвижности.

Демьян попытался улыбнуться и негромко сказал:

– Застряли в чужом корабле-шаре, потерялись, болтаем, выясняем отношения. По-человечески себя ведём.

И, – странно! – Леда и Эрвин улыбнулись в ответ.

И, – началось! Шар дрогнул всем полиметаллическим телом, а туманность превратилась в громадный четырехконечный крест. В центре его, в чёрном перекрестье, загорелось красное выпуклое пятно.