Волков. Гимназия №6

Явно уже сообразил, что шила в мешке не утаишь – все равно придется достать его наружу и совместными усилиями сообразить, что тут можно сделать.

Если вообще можно.

– Насколько… Настолько, Сережа, – вздохнул он. – Ты будто новости не смотришь.

– Даже соцсети читаю, Илья Иванович. – Я попытался сострить, но вышло, похоже, так себе. – А если конкретнее?

– Если конкретнее – самолеты уже в воздухе. Время подлета до границы – сорок пять минут.

Выходит, кофемашина-то не зря бунтовала…

На мгновение проняло даже меня, да так, что все внутренности скрутило узлом, а небо где-то высоко над крышей чуть ли не в прямом смысле сжалось в овчинку – и застыло намертво.

Сорок пять минут.

– Вашу ж… – Я едва удержался, чтобы не прибавить чего покрепче. – Могли бы и пораньше сказать, Илья Иванович!

– Могли, – тоскливо отозвался шеф. – Но еще надеялись, что успеем, что получится…

– И в итоге поехали ко мне, когда просрали все на свете.

– Просрали… Ты, Сережа, говори, да не заговаривайся!

По кабинету будто вихрь пробежал – бумаги полетели со стола на пол, стекла задрожали, и даже матовая поверхность кофе в чашке зарябила, расходясь кружочками. Только что передо мной стоял успешный делец, хозяин жизни – то ли крупный бизнесмен, то ли чиновник примерно того же калибра. Дядечка лет этак пятидесяти с хвостиком, среднего роста и крепкий, разве что самую малость раздавшийся в талии от избытка сидячей работы.

И вдруг оболочка треснула, и на мгновение я снова увидел шефа в прежнем облике: могучего великана с окладистой бородой, подпирающего потолок кабинета островерхим шлемом с кольчужной сеткой. Огромного, сурового – и все же способного внушать не только страх, но и граничащие с исступлением восторг и почитание. На него даже стало больно смотреть: пластины лат на широкой груди заискрились, расходясь во все стороны лучами яркого света.

На кого-то другого это, пожалуй, действительно произвело бы впечатление.

– А вот и не напугаете, Илья Иванович. – Я улыбнулся, поставил чашку на стол и демонстративно сложил руки на груди. – Да и потом – какое теперь мне дело?

– Это твоя работа, майор! – рявкнул шеф.

– Не-а. Так не годится. Я больше не на службе. – Я пожал плечами. – По вашей, между прочим, милости.

Странно, но мои слова будто отрезвили шефа.