Подводные волки

По крайней мере, сведений о подобных случаях у нас нет.

Услышав странные предположения Горчакова, я хотел было поинтересоваться, как много он злоупотребил спиртным в Мурманске. Но по этическим соображениям промолчал – как ни крути, а я гожусь ему в сыновья.

– А знаешь, когда у меня зародились сомнения? – пожевав тонкими губами, спросил он.

– Понятия не имею.

– Во время изучения твоего личного дела.

Я обалдело посмотрел на старика. Цензурные слова на ум не шли, потому я ничего не ответил, только молча заскрипел зубами.

– Один из твоих родственников погиб в пятьдесят первом, верно? – не заметил босс моего «теплого» взгляда.

– Вы же о его гибели знаете лучше меня. Чего же спрашиваете?

– Не кипятись. Твой дед – честный человек, и его давно реабилитировали, восстановили в партии, в офицерском звании, вернули все награды, – примирительно захрустел он пачкой сигарет.

Я не смог удержаться от эскапады:

– Ну, это наша национальная черта: вначале сгноить человека, раздавить, утопить в дерьме, а после его мучительной смерти возвести огромный памятник, написать красивую эпитафию и петь дифирамбы! – говорил я ясно и отчетливо, словно раздавал по щелбану каждому виновнику гибели моего героического деда.

Возразить на мой выпад было нечем, и шеф повернул беседу в деловое русло:

– Он ведь на «северах» погиб – в Баренцевом море, верно?

– Где-то там. При пересылке из одного лагеря в другой.

– Вот-вот. По официальной версии, два гражданских судна, перевозившие грузы и заключенных из Архангельска на стройку новоземельского ядерного полигона, подорвались на старых немецких минах.

– А что на самом деле?

– Я поднял кое-какие архивные документы. Покопался, почитал… На самом деле произошло следующее: в район предполагаемой гибели парохода «Вельск» и сухогруза был послан тральщик, прочесав район, он нашел десяток пустых металлических бочек, обломки деревянного такелажа и шлюпок, спасательные круги и жилеты.

Я весь напрягся, ожидая услышать нечто для меня важное.

Но Сергей Сергеевич покачал головой:

– Нет, твоего деда среди них не было. Зато все поднятые на борт тральщика тела были буквально напичканы пулями.

– Пулями?! Значит, их расстреляли?

– Выходит, так. Причем пули были от патрона «парабеллум» калибра девять миллиметров, используемые в немецких пистолет-пулеметах MP-40.