Видящий

И где-то неподалеку бродят десятки, а то и сотни гордых обладателей уникальной «Воющей ведьмы», доставшейся от сотен убитых Сигурдов… Черт, так можно и умом тронуться. В конце концов, я вообще еще ничего не знаю о «Гардарике».

От размышлений меня отвлек запиликавший в кармане телефон.

– Ну как, опробовал игрушку? – жизнерадостно поинтересовался Славка. – Пустил кровушки?

– Вроде того. – Я оперся локтями на подоконник. – Честно – охренеть можно. Все как настоящее. Море, викинги…

– А я что говорил? – Славка хохотнул.

– Третий, – отозвался я. – И уникальная секира.

– Ну ни хрена ж себе. – В голосе Славки прорезалось то ли уважение, то ли зависть. – Третий за полтора часа и шмотка? Крут, крут. Как говорят сканды – море у тебя в крови!

– Так и сказали.

Меня уже понемногу отпускало. Я выкурил еще одну сигарету, выслушивая Славкины наполеоновские планы, и понял, что меня уже начинает тянуть обратно.

– Ладно, давай, старый абрикос, – попрощался Славка. – Балуйся пока, а завтра заеду – уже по делу поговорим. Раздам тебе, так сказать, задачи от вышестоящего руководства.

Я повесил трубку и снова устроился на диване. Может, завтра Славка и ответит хоть на какие-то вопросы. А пока сам, все сам.

* * *

– Вот ты где, склаф.

Я вернулся в монастырь ровно на то же самое место, с которого покинул «Гардарику» четверть часа назад.

Но все вокруг чуть изменилось. Видимо, без меня жизнь здесь не замирала, а продолжала идти своим чередом. От трупов епископа и монахов остались только затоптанные лужи крови на полу, а бойцы тэна Олафа сложили оружие на лавки и неторопливо сновали туда-сюда, стаскивая к центру храма сундуки, бочки, утварь и все, что представляло хоть какую-то ценность.

– А я думал – куда ты пропал. – Хроки протянул руку и одним рывком поставил меня на ноги. – Не время дремать. Тэн хочет тебя видеть… Наградит! Если бы не ты, кто знает, что было бы с нами всеми. Но теперь добыча наша – и твоя доля в ней не меньше, чем у любого из нас, будь я проклят, если тэн рассудит иначе!

Все это звучало разумно, но все же к хмурому, как туча, тэну Олафу я приближался с некоторой опаской.