Видящий

– На колени перед истинным божеством! – загрохотал епископ, воздев похожие на когтистые птичьи лапы руки. – Познайте мощь Двуединого!

Щит Хроки со звоном ударился об пол. Несколько мгновений сканд боролся, но потом чужая воля согнула могучую спину. За моей спиной послышался звон – бойцы один за другим бросали оружие. Все пятеро монахов уже упали на колени и уткнулись лбами в пол. И только епископ Утер продолжал стоять – прямой, тонкий, страшный и будто бы еще вытянувшийся вверх черный скелет.

Внимание!

Вы сопротивляетесь способности «Слово Двуединого».

Я чувствовал свинцовую тяжесть, будто бы потолок храма опустился и лег на плечи, но все еще мог стоять, двигаться и держать оружие. Кроме меня на ногах остались только тэн Олаф и, как ни странно, Сакс.

– Вперед! – прохрипел тэн, поднимая меч. – Сотню золотых тому, кто прикончит старика.

Твердыня на горе: задание обновлено.

Захватите монастырь.

Дополнительно: убейте епископа Утера.

«Голос вождя» снова добавил три единички Силы и нарастил зеленую шкалу, но на этот раз не вдохнул отваги – даже могучий тэн Олаф в поединке воли явно проигрывал безумному епископу.

– Остановитесь, дьявольские отродья! – заверещал Утер. – Двуединый, взываю к тебе!

Внимание!

Вы сопротивляетесь способности «Гнев Двуединого».

На этот раз шарахнуло так, что в глазах потемнело. Сакс схватился за голову и с тихим стоном повалился на пол. Тэн Олаф сделал еще два шага, но потом тоже не выдержал и рухнул на колени.

Почему я еще стою? Жалкий недоколдун-недобоец второго уровня в дырявых сапогах, убогой броне и с подобранной не по силенкам секирой. Неужели сработали те самые восемьдесят пять процентов ментальной сопротивляемости? После «Гнева Двуединого» зеленая шкала выносливости просела в ноль, но шкала духа – самая длинная – все еще была заполнена до конца и приветливо подсвечивала синим. Сакс был прав – за этими серыми стенами следовало остерегаться не только стрел и мечей.

Я поудобнее перехватил «Воющую ведьму» и двинулся вперед. Медленно – с подчистую высушенной шкалой выносливости особо не разбежишься – но верно. Шаг за шагом я приближался к кафедре. Странно, но отсюда епископ уже не казался огромным и страшным – просто высокий худой старик. Древний и немощный – каким он и был на самом деле.