Горчаков. Юнкер

А в обществе благородных офицеров – господин подпоручик.

Я на всякий случай огляделся по сторонам. Суета в дортуаре улеглась, и все стихло. Похоже, ночной сон – равно как и подготовка к нему – здесь считался чем-то чуть ли не священным. До отбоя оставался примерно час, но всякий цук уже прекратился. Юнкера – и сугубцы, и «благородные обер-офицеры» – занимались каждый своими делами. Примерно половина читали книги, кто-то возился с одеждой. Молча – только Подольский едва слышно отчитывал Богдана, задремавшего на незастеленной койке.

Воспитание сугубца уже началось.

– Так точно, господин подпоручик, – произнес я. – Какие будут… пожелания?

Произнести слово «приказ» я себя так и не заставил.

– Пожелание у меня только одно. – Иван махнул рукой. – Ложитесь спать, молодой. Подъем завтра в шесть утра.

Против такой воли «дядьки» я, разумеется, ничего не имел.

* * *

– Знаешь, почему мы носим эти знаки на одежде?

– Черные черепа? Они… они страшные.

– Может быть. Это особый знак. Его использовали…

– Давно? Еще до войны?

– Юнкер-р-ра! Подъе-е-е-ем!

Рев дежурного офицера – не ротного, кого-то рангом пониже – мгновенно прогнал сон.

Тот самый, который я видел уже много раз. Ставший привычным и уже не приносившим поганые ощущения – вроде слипшихся глаз, мокрого лба и чугунной головы… Почти. Я бы, пожалуй, предпочел подремать еще полчаса или час – конечно же, если бы у меня кто-то спрашивал.

– Поднимайся! – Надо мной нависло усатое лицо Ивана. – На ходу проснешься. Надо скорее умыться успеть, пока не набежали.

Отстанешь – засмеют.

Похоже, обучение «молодого» начиналось с самой побудки. И мой «дядька» без всякого стеснения показывал все на собственном примере. Откинул одеяло по диагонали и принялся натягивать форменные брюки. На этом, впрочем, и ограничился – видимо, поход к умывальникам ничего больше не требовал. Я с точностью повторил действия Ивана, стараясь не отставать, – и зашагал за ним следом.

И сразу понял, что он хотел сказать загадочным «пока не набежали».

Не все юнкера оказались расторопными – примерно половина еще ворочалась в кроватях, пытаясь выгнать себя из-под уютных одеял. Но и оставшихся вполне хватало чуть ли не целиком забить ванные комнаты – к каждому умывальнику уже выстроилась очередь.

Если бы не высокий статус моего «дядьки», нормально ополоснуться я бы точно не успел. Но перед его заросшим темно-рыжим волосом могучим торсом уважительно расступалась и мелкота, и второкурсники, и даже старшие.