Горчаков. Юнкер

Похоже, раньше эти места занимал кто-то из выпустившихся весной в полк подпоручиков – судя по видавшим виды тумбочкам.

Интересно, за что нам такая радость – особенно если учесть, что Артем явно плевать хотел на славные местные традиции, а меня и вовсе пока даже не спросили… Почему?

– Располагайся, Горчаков. – Богдан плюхнулся на скрипнувшую пружинами койку и носком ботинка указал на соседнюю. – Я тебе даже уже чемодан твой притащил.

Действительно, притащил… и даже не ошибся. Впрочем, мой нехитрый скарб вряд ли мог сильно отличаться от любого другого.

Несколько смен белья, джинсы, пара рубашек, немного денег, полотенце, образок, положенный Ариной Степановной, и еще пара мелочей, которые наверняка бы нашлись в тумбочке у любого юнкера. Наградной кортик я, разумеется, оставил в Елизаветино, а драгоценное кольцо с вензелем Багратиона носил в кармане.

Все остальное мне полагалось пошить по меркам или получить со склада – все до одного юнкера во Владимирском числились на полном казенном обеспечении… даже те, чьи семьи вполне могли себе позволить и некоторую роскошь.

Воронцов без своего модного пиджачка бы здесь точно удавился от тоски.

– Ко мне в племянники пойдешь?

Сначала я подумал, что негромкий голос, раздавшийся с соседней койки, мне послышался. Но нет: здоровяк с прокуренными усами – тот самый, который пришел вместе с Подольским – обращался именно ко мне.

Причем обращался не по уставу, на «ты» и так, чтобы никто другой не мог услышать наш разговор. И я бы, пожалуй, принял все это за попытку цукнуть меня, что называется, не отходя от кассы…

Если бы не одно но – похоже, юнкерские обычаи подразумевали как раз обратное: это сугубец должен был выпрашивать потенциального «дядьку» взять его в «семью».

А тут…

По местным меркам мне, можно сказать, оказывали великую честь.

– Сам предлагаешь? – негромко отозвался я. – Вроде не так у вас тут принято.

– У нас, может, и не принято. – Здоровяк уселся на койке, натужно заскрипевшей под его немалым весом. – А я – предлагаю.

Коротко и ясно. Болтать он, похоже, не любит.

– А если я выберу жить по уставу? – усмехнулся я.

– Не выберешь. А выберешь – значит, дураком будешь. – Здоровяк пожал могучими плечищами. – Традиции здесь уважают. Ты не смотри, что старшие сугубцев гоняют в хвост и в гриву. Это только до присяги, два месяца. И больше напоказ все, а на деле «дядька» молодого в жизни пальцем не тронет. И другим не даст.

– А по уставу?

– Значит, и будет по уставу.