Горчаков. Юнкер

И что он забыл среди молодняка, набежавшего из кадетских корпусов? Да еще и без Дара…

– Молодые совсем озверели, – проворчал «Воронцов», поднимаясь с заледеневшего пола. – С кулаками кидаются.

– Молодые… – усмехнулся юнкер в портупее. – Давно ли вы, господа, сами молодыми были? Так что ж получается – вас четверых сугубцы втроем отлупили?

Мелкого первокурсника, похоже, уже записали в «наши» ряды. «Воронцов», уже приготовившийся было выдать гневную тираду, осекся – и так и застыл с раскрытым ртом.

– Никак нет, господин подпоручик, – отозвался один из его товарищей – тот самый, которому я расквасил нос об стену.

 – Видимо, на льду ноги разъехались… Скользко тут, знаете ли.

Звучало это, конечно же, нелепо – но старшекурсников, похоже, устроило. Уж не знаю, что случилось бы, окажись на их месте ротный или кто-то из офицеров училища, но на этот раз, похоже, пронесло.

– Ступайте, господа. Умойтесь, приведите себя в порядок… и уж будьте так любезны – постарайтесь больше не падать на ровном месте.

«Воронцов» со своей изрядно потрепанной шайкой удалился – и вид у него был настолько беспомощно-злобный, что я едва сдержал смех. А вот Богдан не справился: хоть и зажимал рот обеими руками – не сдержался и прыснул.

– Впредь попрошу воздержаться… – Старшекурсник шутливо погрозил пальцем – и вдруг снова напустил на себя серьезность: – Представьтесь, молодой.

– Юнкер Бецкий Богдан Васильевич, господин подпоручик! – с готовностью заголосил Богдан, вытягиваясь по струнке. – Выпускник славного Одесского кадетского корпуса!

– Ага… То-то я и смотрю – что-то знакомое… Я и сам оттуда.

 – Старшекурсник на мгновение задумался – и тут же продолжил, сложив руки на груди: – Скажите, молодой, как вы желаете жить отныне и впредь, до самого выпуска, – по уставу или согласно традициям славной пехотной школы?

– Согласно традициям! – Богдан едва не подпрыгнул на месте. – Прошу вас стать моим дядькой, ежели господину подпоручику будет угодно!

Дядькой? Интересно… Похоже, мой собрат по швабре знал о местных обычаях даже больше, чем уже успел рассказать.

И «господину подпоручику» – который никаким подпоручиком, ясное дело, еще не был – это пришлось по нраву.

– Добро, молодой, – кивнул он. – Непременно возьму на себя честь обучить вас всем славным традициям школы и премудростям военного дела… Но и требовать буду соответственно.

– Так точно, господин подпоручик! – Богдан снова вытянул руки по швам. – Будет исполнено!

– Исполняйте, молодой.