У всякой драмы свой финал

Однако после того как она покинула его, он не искал ее. Хотя Ева не сомневалась, что он затаил в себе зло.

Когда Ева стала звездой губернского масштаба, вдруг ниоткуда возник молодой человек, ее обожатель, Роман, который оказался сыном Рисемского. Она поздно узнала об этом.

И вот тогда, первый раз после их разрыва, Олег вновь возник перед нею, потребовал, чтобы она немедленно прекратила все контакты с Романом. Но это было уже не так просто сделать, хотя понимала, что должна выполнить требование Рисемского.

А теперь отец Романа снова появился с прежним своим требованием.

Ева потерла пальцами горло и шею, несколько раз глубоко вздохнула, приходя в себя, сказала:

– Тебе нравится пугать меня, тебе всегда это нравилось. Пройди в комнату и растолкуй, в чем дело? Налетел, как бешеный! Ничего не объяснил!

Олег прошел через прихожую в комнату, молчком без всякого интереса провел по ней глазами, обронил раздраженно:

– Роман пропал.

Девушка прореагировала на это известие спокойно, как будто ничего особенного не услышала:

– Я не удивляюсь, – сказала тихо.

 – Ведь это не первый раз, – попыталась успокоить Олега, – он всегда куда-нибудь исчезает, а потом вдруг возвращается. В тебя пошел.

Рисемский отрицательно крутнул головой, тяжеловесно сказал:

– На этот раз все не так. Его похитили. Есть свидетели его похищения. На него напали, насильно посадили в машину и увезли.

Ева показала ему на диван, предлагая сесть, и спросила:

– Что тебе приготовить, кофе либо чай?

– Чай, – отозвался он, направляясь к дивану.

– Хорошо, чай, – она вышла на кухню, наполнила электрочайник водой, включила, и через некоторое время из кухни раздался ее голос. – Он давно не появлялся у меня. Я звонила, но он не отвечал и сам не звонил мне. Тебе крепкий чай сделать? – спросила и прислушалась.

Из комнаты послышалось шуршание кожи дивана, а потом раздался недовольное ворчание Олега:

– Ты должна помнить, что я любил пить только очень крепкий чай, очень крепкий.

И незачем об этом спрашивать лишний раз. У меня вкусы не меняются. Это ты, как кукушка прыгаешь из гнезда в гнездо.

Нарлинская вынесла чай. Рисемский сидел на диване и смотрел на нее все тем же недружелюбным отталкивающим взглядом. У нее снова побежал холодок между лопатками:

– Даже не знаю, что тебе сказать. Ума не приложить, кто бы мог такое сотворить, – сказала она. – Я никогда не слышала от Романа, что у него есть враги. Он ничего не говорил.