У всякой драмы свой финал

Корозов восторгался женой, ему нравилось, с каким достоинством она принимала повышенное внимание гостей. Она была прекрасна, щеки чуть-чуть порозовели, много и умно говорила.

Ева на фоне Ольги уже не казалась красивой и артистичной, а просто миловидной и жеманной. Возле нее крутился только Ватюшков. И Глеб, чтобы как-то уравновесить обстановку за столом, тоже стал выказывать ей заинтересованность и почувствовал, как она за это была благодарна ему.

А когда он поднялся из-за стола и пригласил ее на танец, она просто расцвела.

В танце она прижалась к Глебу, вопросительно шепнула:

– Зачем тебе нужен тот мой поклонник с цветами?

– Вернуть ему то, что он обронил. Я ведь уже говорил тебе при первой встрече, – сказал Корозов. – Ты, видать, невнимательно слушала меня.

– И все? – удивилась Ева.

– И все, – подтвердил Глеб.

У нее как-то странно загорелись глаза и в голосе появились заговорщические нотки:

– В таком случае я поспрашиваю о нем и постараюсь разыскать для тебя.

– Обещаю! Могила! Даже не сомневайся! – Глеб, удивляясь просьбе, пригнулся к ее уху. – Можешь положиться на меня полностью!

Нарлинская на минутку притихла, а потом с сожалением прошептала:

– Как жаль, что ты не был раньше моим другом.

Он опять наклонился к ее уху:

– Разве тебе мало твоих трех друзей? Ты ведь рада, что они у тебя есть.

Она с усталой грустью глянула ему в лицо, покосилась на друзей, из которых только Ватюшков ревностно не отрывал от нее глаз, и Глеб услыхал, как печально прозвучал ее голос:

– Да. И это ужасно.

Корозов даже приостановился в танце, но она крепко вцепилась в него своими пальцами, шепча:

– Продолжай, продолжай танцевать, не останавливайся!

Глеб снова повел ее по кругу, она умолкла, успокаиваясь и прислушиваясь к ритму мелодии.

После этого вечера прошло несколько дней, и у Глеба раздался звонок телефона.

– У меня есть, чем порадовать тебя, Глеб! Того парня, которого ты ищешь, зовут Романом. Если ты по-прежнему хочешь видеть его, то должен сегодня ровно в двенадцать часов дня поехать в кафе «Оранжевое небо», он будет там! – и телефон отключился.

Не было сказано, ни здравствуй, ни прощай, как-то все быстро, скороговоркой, словно украдкой.

Время до двенадцати часов еще было.