У всякой драмы свой финал

Значит, такое положение пока что устраивало обе стороны.

Сейчас у него была новость для отца, но новость не из приятных, а потому проговорить ее было непросто, но не сказать невозможно, и он через силу произнес:

– Я кинжал потерял.

Отец сразу как-то не воспринял эту новость, она для него была такой неожиданной и невероятной, что понадобилось время, чтобы он осмыслил это:

– Как потерял? Ты соображаешь, что ты сказал? – наконец, вытолкнул он из себя, как будто паровая машина под давлением сбросила пар.

– Так получилось, – скукожился и пролепетал Роман. – Около театра на меня напали двое, мне ничего не оставалось, чтобы защититься, и я вытащил кинжал.

– Кто эти двое? Ты их узнал? – властно перебил сына отец.

Роман утвердительно и нервно наклонил голову, называя две клички:

– Блямба и Кум.

– Шестерки, – презрительно бросил отец.

– Нет, – виновато сглотнул слюну сын. Ему было досадно все это говорить отцу, но не говорить он не мог, потому что знал, что отец все равно узнает правду, посему торопливо сказал. – Но я знаю у кого. Я узнал его. Он мне хотел помочь, его охрана Блямбу и Кума отделала, как следует. Это владелец магазинов Корозов. Так получилось, что нож оказался у него. Случайно.

И вдруг до отца дошло нечто иное, отчего тот дернулся и пронзил сына злым взглядом, как будто нанизал на острый шампур:

– Ты опять был в театре? – воскликнул он возмущенно.

Сын опустил глаза к полу, но отца это еще больше взвинтило, и он заиграл желваками:

– Я же русским языком предупреждал тебя, чтобы ты на пушечный выстрел не подходил к ней! – глаза отца в этот миг были страшны. – Ты опять преподносил ей цветы?! Неужели там не было других молоденьких актрис, которым можно было подарить цветы?! Ты помешался на ней! Я запрещаю тебе появляться в этом театре!

Но у Романа непокорно задрожали ноздри, как у коня, утомленного долгим и трудным бегом:

– Она притягивает меня, – выдохнул он, найдя в себе силы, чтобы сказать это.

– Найди для себя другой магнит! – как бритвой по горлу резанул в ответ отец.

Роман нервно задергался, и это говорило отцу о том, что привязанность сына к актрисе становится сильнее страха перед ним. Сын явно игнорировал его требование.