У всякой драмы свой финал

С обычной женской проницательностью Ольга уверенно предположила:

– Никакого колдовства здесь нет, Глеб. Вернее всего – неразделенная любовь.

Фойе было просторным, однако для всей публики из зрительного зала казалось тесноватым. Потому часть зрителей вышла на улицу, подышать свежим воздухом и перекурить. В основном мужчины.

Женщины прохаживались внутри по ковровым дорожкам, что-то обсуждали, о чем-то молчали.

Пожилые в макияже одеты более чопорно – с прическами, в красивых юбках и блузках, в платьях, которые надеваются редко, в исключительных случаях: на торжества, на праздники, в театры.

У молодых границы размыты, на них одежда проще. Здесь и джинсы, и топы, и даже шорты. Макияж – через одну, а то и через две, и прически будничные, как на улице, в кафе или в магазине.

Ну а мужчины все стандартные: брюки, рубашки, чубчики.

А некоторые облечены чуть ли не по-дачному, но это явно не театралы, случайные люди. Такие сходят один раз в своей жизни в театр, а потом десять лет будут вспоминать об этом.

И с каждым годом нуднее брюзжать. Дескать, да что там можно смотреть, лучше у телевизора посидеть, футбол поглазеть, все больше пользы.

Ольга была одета просто, но со вкусом. Одежда подчеркивала ее неброскую в пастельных тонах красоту. Мягкая улыбка, с дымчатым оттенком глаза. Мужчины останавливали на ней взгляды. Глебу это нравилось. Он слушал ее, наклонив голову, и придерживал под локоть. Как бы своим заботливым видом говорил окружающим, что это его женщина, и он любит ее.

Раздался звонок, зрители стали возвращаться на свои места. Зал мест на триста, с высоким потолком, высокой сценой, балконами, несколькими входами, рядами красных кресел и скрытыми от глаз боковыми светильниками.

Корозов опустился в не очень удобное кресло. Кресла в этом театре всегда раздражали его. Тесные, с прямыми спинками, жестковатыми сиденьями, узкими подлокотниками. Твои локти постоянно мешают соседу, а локти соседа мешают тебе. Глеб уставал в них и всякий раз под конец пьесы начинал нервничать.

Все-таки здесь хотелось быть захваченным действием, происходящим на сцене, нежели думать, как удобнее расположиться в кресле, как прижать спину, куда положить локти и как убрать локоть соседа от своего бока.

Рассеянно смотря как рассаживалась публика, Глеб провел глазами по креслу, где должен был сидеть парень с цветами, но его место пустовало. Возможно, он задерживался, однако занавес подняли, а молодой человек так и не появился.