У всякой драмы свой финал

Исай подошел ближе, тихо сказал:

– Не надо грубить, Кот в сапогах! – и вдруг стремительно нанес удар снизу.

Не успев сообразить как это произошло, парень в мгновение с воплями оказался на полу. Ударившись головой о стену, завозился, изрыгая ругань.

На шум в дверь вбежали охранники. Увидав, что с Исаем все нормально, опять закрыли дверь с другой стороны.

Став на колени, парень начал подниматься на ноги. Собрал себя в комок, набычился и кинулся на Исая. Но встречным ударом своих железных костистых кулаков начальник охраны вновь опрокинул его.

– Ну, что, Кот в сапогах, будешь еще испытывать судьбу, или хватит? – наклонился над ним Исай. – Может, все-таки поговорим, как положено?

Тяжело сев, прижавшись боком к стене, тот вытер с губ кровь и снизу затравлено посмотрел на начальника охраны.

Голос Исая зазвенел металлом. Угрожающим холодком потянуло, когда он начал снова задавать вопросы.

Трогая разбитые губы, парень надломлено начал выталкивать из себя слова.

Дверь отворилась, и на пороге появился Корозов. Шагнул в кабинет и удивленно остановился, узнал на полу того, который, убегая после драки у театра, угрожал ему. Навис над ним:

– Так это ты, приятель? Не забыл меня? Помнишь, как угрожал мне? О чем же я должен пожалеть? И зачем ты эту стену подпираешь, как атланты небо?

– Какой из него атлант, всего только Кот в сапогах! – слегка усмехнулся Исай, отступая.

Поджимая под себя ноги, парень съежился.

– Что-нибудь сказал? – Глеб повернулся к Исаю.

– Воду мутит, – коротко ответил Исай. – Памятью страдает. Все вокруг да около.

Опустившись на стул, Глеб требовательно произнес:

– Вот что, Кот в сапогах, мне нужно, чтобы ты ответил на три моих вопроса, а потом я тебя отпущу на все четыре стороны! Первый. За что вы набросились на парня около театра? Второй. Как зовут того парня, и где я могу его найти? И третий. Кто может подтвердить, что ты – Кот в сапогах?

Смотря в глаза Глебу, парень видел, что принялись за него серьезно, что прежняя версия сейчас могла запросто подвести под монастырь, неизвестно, куда кривая могла вывести, как бы не завела в трясину, тогда пиши – пропало, разлепил губы и стал накручивать новую историю:

– Мы попросили закурить у него, а он обозвал нас, ну, с этого и началось.