Видящий. Ярл

Топор сверкнул на солнце, взлетая вверх, и я ожидал, что Олег или наконец упадет рассеченным надвое – не может же его удача продолжаться вечно! – или снова ускользнет, играя с Хрольфом в смертельные догонялки.

Но игры закончились. Олег взмахнул клинком, одновременно смещаясь вбок, и тут же застыл в вычурно-замысловатой позе. Боком к противнику, широко расставив ноги, перехватив саблю полусогнутыми руками. Окровавленное лезвие застыло параллельно земле на уровне глаз Олега и лишь острие чуть подрагивало, словно готовясь устремиться вперед и пронзить Хрольфа насквозь.

А на то, что осталось от его правой руки.

Обрубок, из которого фонтанчиками струилась кровь, заканчивался чуть ниже локтя. Вряд ли Хрольф успел почувствовать боль – баф берсерка все еще действовал, а сабля Олега срезала конечность так быстро и аккуратно, словно в ней вовсе не было костей. На несколько мгновений вдруг стало так тихо, что я слышал только ветер и вопли чаек над фьордом.

И тогда Хрольф закричал. Бешеный рев прокатился по Фолькьерку до самых скал, вернулся эхом… но не стих, продолжал звучать. Йотуновы кости, разве может у человека быть столько воздуха в легких?!

Внимание! Вы сопротивляетесь эффекту «Страх».

Сопротивляться-то я сопротивлялся, но легче от этого не становилось. Мне захотелось зажать уши. И, похоже, не мне одному – всех остальных предсмертная абилка Хрольфа и вовсе трамбовала по полной.

Олег не стал тянуть и продлевать агонию уже побежденного противника. Его сабля вновь свистнула в воздухе, описывая дугу, метнулась к коленям Хрольфа, развернулась – и тут же взмыла вверх. Обе ноги берсерка подломились, отпадая, а тело развалилось надвое еще до того, как коснулось земли.

И только тогда его крик захлебнулся и стих.

– Отец Всемогущий… – пробормотал кто-то за моей спиной.

Священный хольмганг завершился. Бой занял от силы секунд тридцать-сорок. Олег не только расправился с берсерком быстрее, чем у того закончился баф, но и успел поиграть с ним. Как кошка с мышью – теперь-то я понял, что он легко мог закончить поединок одним ударом. Но зачем-то ему нужно было показать нам этот блестящий, но одновременно жуткий танец смерти.